Мэйфейрские ведьмы

Тем не менее у него было немало друзей и приятелей из немногочисленных, но весьма влиятельных семей местной аристократии — главным образом это были дети городских чиновников высшего разряда, юристов, богатых землевладельцев. Казалось, Стюарта любили все, кто его знал.

Когда Стюарту было десять лет, его свалила жесточайшая лихорадка, причем никто не мог поставить точный диагноз. В конце концов отец мальчика пришел к выводу, что причиной столь сильного жара послужила какая-то инфекция, но опять же не сумел определить, какая именно. В период кризиса Стюарт двое суток бредил.

Он оправился от болезни, однако это уже был не Стюарт, а совсем другой человек. Новая личность считала себя молодой женщиной по имени Антуанетта Филдинг, говорила с французским акцентом, прекрасно играла на фортепьяно, однако не могла сказать, сколько ей лет, где она живет, как и почему попала в этот дом.

Стюарт немного знал французский, но никогда не играл на фортепьяно. И когда он сел к большому, покрытому пылью роялю, стоявшему в гостиной, и заиграл Шопена, родственники решили, что они сходят с ума."

"Стюарт был настолько уверен, что он действительно женщина, что, увидев собственное отражение в зеркале, горько разрыдался.

Не в силах вынести такое зрелище, его мать в слезах выбежала из комнаты. После примерно недели истерик и меланхолии Стюарта-Антуанетту уговорили отказаться от требования нарядить его в платье, каким-то образом удалось убедить его в том, что отныне он обладает мужским телом, что его имя Стюарт Таунсенд и что ему следует вести себя соответствующим образом.

Однако о возвращении в школу не могло быть и речи. Стюарт-Антуанетта, или Тони, как для простоты стали называть его в семье, остался дома и все дни проводил (проводила, если вам будет угодно) за фортепьяно или над страницами дневника, в который он (она) старательно записывал (ла) все воспоминания, пытаясь разрешить неразрешимую загадку собственной личности.

Когда эти заметки попались на глаза доктору Таунсенду, он обнаружил, что они написаны великолепным французским языком, выходящим далеко за пределы того уровня, на котором мог изъясняться десятилетний Стюарт. Мало того, мальчик вспоминал Париж, причем Париж 1840-х годов, подробно описывая оперные и театральные постановки, одежду и средства передвижения того времени.

Если верить сделанным в дневнике записям, Антуанетта Филдинг была наполовину англичанкой, наполовину француженкой, отец-француз так и не женился на матери девочки, англичанке по имени Луиза Филдинг, и ребенок был обречен на весьма странную и замкнутую жизнь в Париже. Высокооплачиваемая проститутка баловала и нежила свою единственную дочь и всеми силами старалась уберечь ее от тлетворного влияния улицы.