Мэйфейрские ведьмы

Чего же все-таки боится эта женщина? Откровенно говоря, мне не верится, что сестра действительно способна причинить ей зло. И что плохого в том, что у ребенка будет няня? Поверьте, у меня просто голова идет кругом. Уверен, что Стюарт чувствовал себя примерно так же».

Лангтри остановил кэб в нескольких кварталах от нужного дома, решив прогуляться пешком и подойти к дому сзади.

«Все окрестные улицы, — вспоминал он впоследствии, — были забиты автомобилями. Толпы гостей вливались через ворота в сад, а все окна дома ярко сияли огнями. Еще издалека я услышал пронзительные звуки саксофона.

У парадного входа никого не было, поэтому я беспрепятственно вошел в холл и стал потихоньку проталкиваться сквозь скопление молодых людей, которые собирались группами, курили, смеялись и шумно приветствовали друг друга, не обращая на меня никакого внимания. Как и обещала Стелла, публика была самой разношерстной. На пути Лангтри встретились даже несколько человек весьма преклонного возраста. Он не привлекал к себе внимания и чувствовал себя вполне комфортно. В баре, устроенном прямо в зале, ему подали бокал очень хорошего шампанского.

«С каждой минутой гостей становилось все больше, некоторые уже танцевали, — продолжал он свой рассказ. — Сквозь плавающий в воздухе голубоватый дым от сигарет я с трудом различал лица, а скопление множества людей не позволяло толком разглядеть обстановку зала. Как мне показалось, однако, она была роскошной и в определенной мере напоминала интерьер салона какого-нибудь фешенебельного лайнера: пальмы в кадках, причудливой формы светильники, изящные кресла в греческом стиле…

Все окна, выходившие на боковую террасу, были открыты, и в комнату врывались оглушительные звуки оркестра.

Даже не представляю, каким образом собеседникам удавалось услышать друг друга. Шум стоял такой, что я не в силах был даже собраться с мыслями.

Я уже собрался было покинуть зал, когда взгляд мой случайно упал на танцующих возле самых окон людей и я вдруг догадался, что смотрю прямо на Стеллу. Она выглядела так восхитительно и эффектно, что никакими словами передать это невозможно, равно как и любое ее изображение не в силах передать истинное обаяние этой женщины.

На ней было платье из золотистого шелка, столь обтягивающее и короткое — оно едва прикрывало красивой формы колени, — что больше походило на отделанную бахромой нижнюю сорочку. И платье и тончайшие чулки были усеяны крошечными золотистыми блестками, а в коротко подстриженных черных вьющихся волосах блестели, сделанные из шелка золотисто-желтые цветы. На изящных запястьях сверкали золотые браслеты, а обнаженную шею украшал фамильный изумруд Мэйфейров.