Мэйфейрские ведьмы

Многообещающий художник ирландского происхождения, Лэйси к тому времени уже успел показать на выставках несколько своих картин, получивших одобрение критиков. Сама Анта стала писательницей. Обитатели дома, да и всего квартала, хорошо знали молодую пару. Наши агенты в течение вечера и ночи получили массу информации.

Друзья в один голос утверждали, что Анта — единственная опора Шона Лэйси. Она покупает ему все, что тот пожелает, а Шон относится к ней как к королеве. Он называет ее своей Красавицей с Юга и готов ради нее на что угодно. А впрочем, почему бы и нет? Их квартира «просто чудесна», стеллажи от пола до потолка забиты книгами и повсюду стоят удобные мягкие кресла.

— Шон никогда прежде не работал так хорошо, — говорили знакомые. — Он нарисовал уже три ее портрета, все очень интересные. А пишущая машинка Анты практически не умолкает. Анте даже удалось продать один из рассказов в какой-то небольшой литературный журнал в Огайо. По этому случаю они устроили вечеринку. Анта была так счастлива. Она немного наивна, но очень талантлива.

— Из нее вышла бы очень неплохая писательница, если бы она писала о том, что сама хорошо знает, — делилась своим мнением женщина в баре, назвавшаяся бывшей любовницей Шона.

 — Но эти ее мрачные фантазии про фиолетовый особняк в Новом Орлеане и про обитающее в нем привидение… Они такие амбициозные, эмоциональные — словом, не то, что сейчас хорошо продается. Нет, правда, надо забыть обо всем этом и писать о том, что происходит с ней здесь, в Нью-Йорке.

Отзывы соседей по дому о молодой паре были только восторженными.

— Девочка совершенно не умеет готовить и вообще весьма непрактична, — рассказывала художница, жившая этажом выше.

 — Но, в конце концов, не это главное — она вовсе не обязана. Она аккуратно оплачивает все счета. Однажды я поинтересовалась у Шона, откуда у нее деньги. А он рассмеялся и ответил, что у нее бездонный кошелек и достаточно просто сунуть туда руку."

"Зимой 1940 года Элайн Барретт написала из Лондона нашему самому надежному агенту в Нью-Йорке и настоятельно попросила его попытаться поговорить с Антой. Элайн очень хотела сделать это сама, но о ее поездке в Америку в тот момент не могло быть и речи, Поэтому она позвонила лично Аллану Карверу, очень учтивому, образованному и утонченному человеку, который много лет сотрудничал с Таламаской.

Этот весьма обходительный, хорошо одетый, обладавший безукоризненными манерами пятидесятилетний джентльмен без труда познакомился с Антой, и, как он сам признался впоследствии, беседа с ней доставила ему истинное удовольствие.

— Я последовал за ней в Метрополитен-музей и как бы случайно оказался рядом, когда она, глубоко задумавшись, сидела перед картиной Рембрандта.