Мэйфейрские ведьмы

Хотя бы позвать эту служанку, Эухению, и сделать все как подобает…

И все же одна только мысль о том, что придется разговаривать с посторонними людьми, объяснять им что-то, лгать, придумывать какую-то официальную версию, была столь мучительна, что Роуан понимала: она не выдержит, это выше ее сил.

Чуть склонив голову набок, она смотрела на безвольно обмякшее в кресле тело, на белые волосы, казавшиеся такими чистыми и мягкими… Какая ужасная судьба… Провести всю жизнь в этом мрачном особняке, всю свою жалкую, несчастную, полную боли и разочарований жизнь, и умереть вот так.

Роуан зажмурилась и закрыла руками лицо. И вдруг слова молитвы как-то сами собой пришли ей в голову:

«Помоги мне, ибо я не знаю, что делать, ибо не понимаю, что совершила, но не могу что-либо изменить или вернуть назад. Ибо все, что говорила эта женщина, правда, и я всегда знала, что внутри меня таится зло. Ибо все они несут в себе зло. Вот почему Элли увезла меня отсюда. Зло…»

Перед ее мысленным взором вновь возник призрак, которого она видела за стеклянной стеной дома в Тайбуроне, а тело ощутило прикосновения невидимых рук, как тогда, в самолете…

Зло…

— Ну где же ты? — чуть слышно прошептала она, всматриваясь в темноту.

 — И почему я должна бояться войти в этот дом?

Услышав за спиной тихий скрип, она резко вскинула голову. Звук доносился из зала. Что это? Быть может, старая доска пола скрипнула под чьими-то шагами? Или вздохнуло деревянное стропило? Ведь недаром говорят, что дерево — живой материал. А быть может, это просто крыса пробежала вдоль стены, едва слышно стуча своими мерзкими лапками? Нет, она знала, что это не крыса, поскольку явственно ощущала чье-то присутствие.

В зале кто-то был, совсем близко, совсем рядом. И это не чернокожая служанка — звук совершенно не походил на шарканье ее шлепанцев…

— Ну покажись, дай мне на тебя посмотреть, — прошептала Роуан, чувствуя, как страх постепенно улетучивается и уступает место гневу. — Давай, сделай это сейчас, не тяни."

"Опять послышался тот же звук. Роуан медленно повернулась. Тишина. Бросив последний взгляд на застывшую в кресле старуху, она шагнула в зал. В высоких узких зеркалах отражались лишь неподвижные тени.

Пыльные люстры тускло поблескивали во тьме.

«Я не боюсь тебя! — как заклинание твердила про себя Роуан. — Никто и ничто не испугает меня в этом доме. Покажись, сделай это, как делал тогда…»

На какой-то миг ей показалось, что ожила даже мебель в зале, что кресла и стулья наблюдают за каждым ее движением, а книжные шкафы со стеклянными дверцами слышали ее призыв и теперь застыли в ожидании того, что произойдет дальше.

— Так что же? Почему ты не идешь? — шепотом спросила Роуан.