Мексиканские страсти

Колючие шипы роз легко вспарывали кожу и оставляли глубокие кровоточащие царапины. Парень почти ослеп от ударов и теперь думал лишь о том, как бы ему вырваться.

— Леся! — заорал он, кое-что смекнув. — Перестань!

Но в рот ему забивались цветочные лепестки и даже целые бутоны. Отплевываться и одновременно взывать к здравому смыслу подруги было чрезвычайно сложно.

— Пусти, дура! — завопил Дима, решив отбросить сантименты. — Иначе я за себя не отвечаю!

Но Леся и сама уже угомонилась. Просто потому, что пышный розовый букет теперь превратился в несколько палочек, жалко торчащих из хрустящей упаковки.

Она кивнула Кире, и та наконец-то отпустила Диму. С диким воплем он вылетел из квартиры и помчался вниз по лестнице, уверяя, что такой идиотки свет еще не видывал и за ее воспитание еще возьмется. Пусть только время даст.

— Давай, давай! Других воспитывай! — посоветовала парню Кира, с ухмылкой стягивая с рук длинные кожаные перчатки."

"Такие же изделия кожевенной промышленности украшали и руки Леси. Благодаря этому девушки почти не пострадали от розовых шипов во время экзекуции.

— Будет знать! — с удовлетворением пробормотала Кира, отбрасывая пинком ноги остатки розового букета.

И тут за спинами подруг вдруг раздался сдавленный стон. Девушки обернулись и обнаружили, что у этой сцены были незапланированные зрители. Йене и Якоб стояли в дверях кухни в своих дурацких фартуках. И при этом во взглядах, которые они устремили на подруг, светилось нечто близкое к восхищению.

— За что вы его так наказали? — прошептал Якоб.

— За предательство! — не пожелав вдаваться в подробности, ответила Кира.

Немцы переглянулись, и восхищение в их глазах переросло в благоговейный восторг.

Но выброшенный в кровь Кире адреналин не желал успокаиваться. Он жаждал крови и действий. Леське хорошо, она-то Димку по мордасам отстегала. А как быть ей? Борисов до сих пор гуляет себе спокойно. Никто ему за нее не отомстил. И глупо надеяться, что отомстит. Придется самой. Вечно все самой.

— Мне надо уйти! — сообщила Кира немцам. — Ненадолго. Одной!

— Куда это ты? — бросилась за подругой Леся.

— Пойду скажу Борисову, что он гад и гнида! — заявила Кира. — А то никак успокоиться не могу. Тогда-то, в ресторане, я ничего толком ему сказать не смогла.

Так ошарашила меня его новость.

— Я с тобой, — сказала Леся. — Окажу тебе моральную и физическую поддержку.

— Не надо! Сама справлюсь!

— Но ты же мне помогла, — обиделась Леся. — Теперь пришел мой черед!

Тут Кира вдруг вспомнила, что вскоре после знакомства с ней Борисов по какой-то причине начал посещать секцию восточных единоборств, и решила не отклонять помощь подруги. В самом деле, в присутствии Леси ей будет сподручней откровенно поговорить с Борисовым.