Мексиканские страсти

— Ты же обещала, что все будет мирно! — вопила она.

— Да, мирно, — согласилась Кира. И тут же отвесила Борисову смачную оплеуху.

Потом последовали еще две. А затем Кира, резко развернувшись, зашагала к тому же такси, на котором они приехали.

— И чтобы больше не смел дарить мне свои цветочки! — бросила она через плечо. — Иначе убью! Ты меня знаешь, я шутить не стану!

Борисов и его девушка — у нее во время экзекуции, проводимой над Борисовым, даже слезы высохли — молча смотрели ей вслед. Леся поспешила за подругой."

"— Ну что? Легче стало? — поинтересовалась она.

— Угу, — хлюпнула носом Кира. — Хоть душу отвела. Поехали!

Но таксист, увидев, что они направляются прямо к нему, неожиданно дал газу и умчался. Похоже, он совершенно не хотел разделить судьбу Борисова. И его можно было понять.

Со стороны все выглядело, должно быть, довольно странно. Стоит себе прилично одетый молодой человек со своей девушкой. Вдруг разъяренная рыжая фурия набрасывается на него и, колотя по морде, кричит, чтобы он не смел ей больше никогда в жизни дарить цветы. И что от такой еще можно ожидать? Вдруг она и на него, на таксиста, набросится?

— Ничего, ничего, — пыталась утешить Киру подруга, когда они все же поймали другую машину и уже ехали к себе домой.

 — Все будет в порядке. Сейчас ляжешь в кроватку, выпьешь каких-нибудь капелек, а завтра все покажется сущей ерундой.

— Завтра приедут Али и Тим, — напомнила Кира. — И если до тех пор мы не выставим немцев, то нас ожидает еще один скандал.

— Сейчас приедем и решим эту проблему, — сказала Леся.

Но оказалось, что со своим оптимистичным прогнозом она несколько поторопилась.

Потому что дома подруги сразу поняли: сейчас выдворять немцев — не лучшее время.

В коридоре связанные с истинно германской аккуратностью лежали трое молодых людей. И самое неприятное, что все трое были подругам отлично знакомы. А Якоб с Йенсом сидели тут же. Но при виде подруг быстро вскочили и, взволнованные, начали им что-то объяснять.

Видимо, в связи со схваткой и с только что пережитым ими стрессом русский у них из голов выветрился начисто. А на то, что схватка имела место и была жестокой, указывали поверженные предметы обстановки.

Тем временем свой рассказ Якоб с Йенсом продолжали на немецком языке, которого подруги никак не разумели. Впрочем, девушкам и так все было ясно. Во всяком случае — почти все.

Немцев же интересовало следующее. Знакомы ли подругам люди, которых они связали? Если да, то как они тут появились в отсутствие хозяек? А если нет, то как лучше их сдать в руки полиции? Ни на один из этих вопросов подруги пока что не могли ответить. Их растерянность была столь же велика, сколь и возмущение немцев.