Мой генерал

Ты видела мужчину, одетого, как Павлик, и с пистолетом в руках. Помнишь, ты мне сказала — в этих очках ты похож на Павлика Лазарева?

— Помню, — пробормотала Марина неуверенно.

— В этом все дело. Все похожи друг на друга в шортах и темных очках. Надо только, чтобы телосложение было примерно… одного типа. Мне трудно перевоплотиться в Геннадия Ивановича, а в Павлика — сколько угодно.

Марина молчала, только смотрела на него.

Он залпом допил кофе.

— Почему все время врет бабуся Логвинова? Что это за разрастание Логвиновых в селе Мокша? Как она оказалась на плацу, откуда уходят лошади?

— Гуляла.

— Маруська! — прикрикнул Федор Тучков. — Ты же умная! Никто там не гуляет. Там стоянка, никакой красоты и очень далеко от корпусов и от реки! Что она там делала?

— Пришла посмотреть, как люди на лошадях катаются, — предположила Марина небрежно. Она была уверена, что подозревать бабусю — очень глупо. Занесло Федора Федоровича не туда, куда надо.

Он вдруг замер, не донеся кружку до рта. Глаза у него округлились.

— Ты что?

— Маруся, — сказал он тихо, — ты просто гений. Ты гений отечественного сыска. Пошли. Быстрей.

— Куда? — перепугалась Марина. — Уже ночь.

— Наплевать. Мы все узнаем.

— Что?!

— Во сколько завтра уходит первый автобус в райцентр, кто вчера в ларьке купил детский арбалет и сегодня не был на процедурах.

— И что тогда?!

— И тогда все, — сказал он весело. — Дело закрыто.

Федор Федорович Тучков оказался натурой предприимчивой, кроме того, еще и имеющей влияние.

Предприимчивая и влиятельная натура произнесла за завтраком краткую речь, суть которой сводилась к тому, что после трапезы никто не расходится, а все гуськом следуют за ним, Федором Федоровичем, в директорский кабинет, ибо он сообщит всем нечто важное.

Откуда взялся этот директорский кабинет, Марина понятия не имела, потому что все утро Тучков провел у нее на глазах и пребывал в отличном настроении. Он даже в теннис играл с каким-то особым упорством и шиком и под конец разнес противника в пух и прах. Вероника не показывалась, но Тучкова это почему-то совсем не беспокоило.

Ослушаться никто не осмелился. Именно гуськом — он стоял в дверях столовой и наблюдал, как городовой в будке, — все прошли мимо него в пустой директорский кабинет, стоявший с распахнутой дверью, и уселись на богатые кожаные диваны.

Солнце ломилось в окна, мальчишки на лужайке играли в футбол, вопили оглушительно, так что хотелось скорее на улицу."

"Бабуся Логвинова пристроилась в уголке дивана и немедленно задремала. Оленька поплотнее укуталась в шаль и, хотя жара была невыносимая, водрузила свою свечку и переглянулась с матерью. Мать вытащила из кармана яблоко — первый белый налив и показала ей. Та отрицательно покачала кудрявой головкой.