Морозов. Книга 4

— Вашей семье повезло принять такого бастарда, — заметил Васа. — Не все испытывают настолько глубокую привязанность к крови и вливаются в семью гармонично. Многие ощущают себя обособленно, присоединяясь к фамилии.

— Мне повезло с семьей, — скромно подытожил я. — К тому же они не особенно отличаются от людей, к которым я привык. Вот если бы моя родня была в Мезоамерике, то я бы растерялся.

— А что не так? — лукаво сощурился Васа.

Лишь мгновение я сомневался, говорить ли правду. Что-то подсказало мне, что собеседнику врать не стоит. Он поймет, что я лгу и не станет больше тратить на меня время. А общаться с ним было приятно.

— Тут все очень яркие, — признался я. — Мне с трудом удается не пялиться на каждого прохожего на улице.

— Это да, в вашей империи принята пуританская одежда.

— Можно и так сказать, — не стал я спорить.

— Но ведь это не все, не так ли?

— Не все, — согласился я. — Некоторые местные традиции меня смущают.

— И какие?

Я вздохнул, поняв, что ступаю на очень тонкий лед. Потом растрепал волосы и продолжил:

— Жертвоприношения кажутся мне жуткими.

— Неужели? — Васа ощерился в кошачьей улыбке.

— Ну ведь это очевидно, — я развел руками. — На моей родине такое не в ходу.

— Странно, но никто из гостей нашей страны не говорят подобного.

— То есть, я все же ляпнул лишнее, — проговорил я и покачал головой. — Моя секретарша меня убьет."

"— Никто не ввыражает своего мнения, потому что так положено. Не принято быть искренними. Вот взять хотя бы вашего Меньшикова, — Васа указал пальцем на консула, — понятно, что он будет выражать одобрение любых местных законов и обычаев, потому что иначе никак нельзя. Если ему прикажут раздеться догола и станцевать у костра на площади, чтобы угодить Императору, он скинет портки раньше, чем жрец моргнет.

От представленной картины я хохотнул, заметив на себе неодобрительные взгляды гостей. Странно, что на моего собеседника они не реагировали так же резко.

— Но вам, Михаил, не надо казаться кем-то другим. Вы искренни и, поверьте, это тут не так уж часто встречается. Однако, я хотел бы вас уверить, что в вашей Империи случается всякое. И если тут, в Мезоамерике, жертвы приносят открыто, то у вас все происходит во тьме.

Мне хотелось возразить, но отчего-то перед внутренним взором предстал Агасфер Лукич, которого Синод не особо жаловал и сослал во тьму тараканью. Того же Лапина весь честной мир считал чудовищем. Но мне не верилось, что лекарь был убивцем. Он чем-то не угодил сильным мира и потерял все — имя, репутацию, собственное будущее.

— Вы понимаете, о чем я, верно? — спросил меня Васа, который до того внимательно за мной наблюдал. — Прямо сейчас вы вспомнили о чем-то, что подтверждает мои слова, так?

Я не стал возражать. Просто кивнул и глотнул остатки травяной настойки.