Морозов. Книга 4

— Люди считают единственно приемлемыми те законы и традиции, с которыми проводят всю жизнь. А всех прочих, собственных соседей, считают дикарями и даже сочувствуют им, — мужчина подошел к панели у стены, и я направился за ним, — Нам жаль Персов, которым запрещено выбирать себе супругов. Но они сами не представляют как можно связать свою жизнь с кем-то, кого не выбрали жрецы и не одобрили боги. Так же нас поражает привычка некоторых африканских народов не хоронить своих близких, а селить трупы в соседних комнатах и ходить к ним в гости.

Мне вновь пришлось кивнуть. Потому как все звучало вполне логично.

— У вас есть поговорка, — продолжил Васа, — она про чужой храм и свои законы.

— «В чужой монастырь со своим уставом не ходят», — сказал я.

— И ведь не поспоришь, — просиял мужчина, решив, что я его полностью понял.

Откуда-то сверху донеслись звуки органа, от которых свело зубы. Но похоже это смутило только меня. Все остальные присутствующие как по команде повернулись к широкой лестнице, которая вела к огромной лифтовой кабине.

— Повелитель неба и звезд, благословенных земель, лесов, гор и всего сущего в Мезоамерике…— прозвучал усиленный устройством на шее голос распорядителя.

— О, сейчас Императора будут чествовать, — толкнул меня в плечо мужчина. — Есть на что посмотреть.

Я уставился в ту же сторону, куда и все. Двери лифта разъехались, и из кабины выступила высоченная фигура, закутанная в золотистую ткань. Она походила на куколку бабочки, и я даже попятился, подумав, что сейчас вокруг человека развернуться огромные сияющие крылья.

— Хорош? — вкрадчиво уточнил Васа.

— Впечатляет, — выдохнул я и зачем-то прошептал, — а он человек?

— В каком-то смысле, — непочтительно хрюкнул мой новый знакомец. — Кажется шикарным?

— Невероятным, — поправил его я, завороженно следя, как здоровенный человек плывет над ступенями.

Его лица не было видно. Как рук и ног. От кокона исходило сияние и от него слепило глаза. Я хотел прикрыться от него ладонью. Но подумал, что это может показаться оскорбительным и потому только слегка прищурился.

Остановившийся посреди лестничного пролета, Император развел в стороны руки, и ткань вокруг него с шорохом развернулась. Она напомнила огромные лепестки цветка, открывающегося навстречу солнцу. А внутри этого странного одеяния оказался висящий в воздухе, совершенно обнаженный, если не считая крупного фигового листка на причинной месте… Васа.

Я резко оглянулся, поймав смеющийся взгляд мужчины.

— Это… это…

— Думаешь листочек лишний? — невинно уточнил он.

В этот момент все присутствующие в зале резко согнулись в пояс, некоторые даже упали на колени. Я дернулся, едва не повторив синхронный поклон, но сумел себя удержать в вертикальном положении.