Морские гезы

— Плавать умеете? — спросил их.

— Нет, — ответил тот, что на пристани стоял слева, а правый лишь помотал головой.

Наверное, жалеет уже, что запомнил мое лицо. Хорошая память — это не всегда достоинство.

— Придется научиться, — произнес я и приказал матросам: — За борт их!

Инквизиторы не сопротивлялись. Может быть, надеялись, что попугаю и отпущу. Они ведь инквизиторы, их все боятся! Только когда их перекинули через фальшборт, оба заорали истошно. Плавать они так и не успели научиться. Их стихией был огонь, который с водой не дружит.

23

Своей базой я решил сделать Сэндвич.

Надеялся, что помогут связи, которые завел здесь раньше. К сожалению, доверять мне свой груз никто не решался, несмотря на то, что в городе оставалась моя семья.

Мы поселились на постоялом дворе за городскими стенами, на берегу реки неподалеку от пристани. Я снял две соседние комнаты. В одной жили мы с Моник, а в другой служанка Лотта с маленькой Ритой. Ян ван Баерле жил на шхуне. Не знаю, на что он тратил жалованье, но денег у него никогда не было. Моник втихаря от меня подкидывала ему из тех, что я давал на булавки.

Они пока что обычные, с круглой головкой, а не те, что будут называть английскими, хотя изобрел их не англичанин.

Хозяином постоялого двора был степенный пятидесятидвухлетний Гарри Лоусон, обладатель окладистой бороды и непомерной религиозности протестантского толка, что, впрочем, не помешало ему поселить у себя семью католиков. По утрам в воскресенье в обеденном зале собирались жители близлежащих домов и вместе с семейством Лоусон распевали хором религиозные псалмы. Кстати, хоровым пением здесь страдали многие. Второй фишкой англичан, которая доживет до двадцать первого века, стали сады.

Настоящие сады были только у богатых, но каждый владелец собственного дома имел хотя бы пару квадратных футов земли, на которых росло что-нибудь чахлое или не очень. По выходным, после или перед пением, каждый хозяин возился со своими растениями. Выращивали не только местные сорта, но и завезенные из других стран. Под окном нашей комнаты цвела белая персидская сирень, которую раньше я в Англии не видел."

"Не найдя купца, который доверил бы мне свой груз, я заказал Хансу ван Асхе семь полупушек.

Еще на полсотни золотых куплю штуки сукна и прикрою ими контрабандный товар. Поскольку в Голландию мне теперь дороги не было, решил отвезти в Ла-Рошель. Во Франции сейчас католики и протестанты истребляют друг друга, заливают кровью пассионарный перегрев. Испания и Португалия выбрасывают лишнюю энергию в колонии, а остальные страны Западной Европы, пока лишенные такой возможности, потратят ее на своих. Во Франции это назовут религиозными войнами, в Голландии и Англии — буржуазной революцией.