( Не ) моя Днк

Но Аня его придирчивого взгляда даже не заметила, застыла на месте, увидев маму.

Она была здесь.

Софья Прохоровна Лебедева стояла у шкафа с классными журналами и с самым невозмутимым видом изучала один из них. Ни на день не постарела. Как и четыре года назад, стояла с идеально ровной спиной. Ее фигуру скрывал темно-бордовый брючный костюм. Волосы цвета пепельный блонд подстрижены под каре, на лице минимум макияжа, а строгое выражение давно приросло как вторая кожа. Эта женщина родилась, чтобы стать учителем.

— Привет, мама, — тихонько проговорила Аня, привлекая ее внимание.

Софья Прохоровна резко вскинула голову, уставилась на дочь во все глаза. Замерла на месте, даже не моргнула.

Аня очень испугалась. Вдруг показалось, что мама опять захлопнет журнал, как в прошлый раз, и прошагает мимо, как будто дочери не существует в природе.

Софья Прохоровна действительно через несколько секунд захлопнула журнал, сделала пару шагов вокруг разделявшего их стола. Шла то ли к Ане, то ли к выходу, который располагался сразу за ее спиной.

«Она сейчас уйдет… Без слов уйдет!» — решила Аня.

Ей очень хотелось принять новый удар достойно, не показывать, как ей больно.

Но все же не удержалась. Спросила, всхлипнув:

— Тебе надо в класс? Ты спешишь? Ну, я пойду тогда…

И тут губы матери затряслись, а тщательно напудренный нос покраснел.

— Боже мой, доченька, я никуда не спешу! — вдруг воскликнула она надтреснутым голосом: — Не уходи, пожалуйста, родная моя!

* * *За все время, сколько Аня себя помнила, мама ни разу не ушла домой пораньше. Разве что, когда схлопотала сильнейшую простуду и пыталась вести урок с температурой под сорок, тогда директор лично отправил ее с работы.

А вот сегодня ушла по собственной воле.

Больше того, родительница пригласила Аню, Сашу и Лейлу к себе в гости.

Через час все четверо сидели за обеденным столом.

Аня оглядывалась по сторонам и не верила, что она снова в знакомой с детства столовой. Все тут как раньше — и круглый стол, накрытый белой скатертью, и полки со всякими статуэтками. Везде, как и прежде, ни соринки, даже диван тот же, с давно выцветшей желтой обивкой.

Впрочем, потеря цвета никак не влияла на удобство мягкого старенького друга. На нем-то Аня с Лейлой и разместились.

Слева Саша, а справа мама — поближе к внучке.

Гости с удовольствием поглощали фирменные мамины пирожки с черникой. Самое нелюбимое блюдо Тиграна, ведь у него на чернику аллергия. Впрочем, как и на саму маму, точнее тещу.

— Ешь, ешь, заечка! — сюсюкала хозяйка дома с трехлетней внучкой, протягивая ей самый красивый и румяный пирожок.

Аня с любопытством наблюдала за тем, как мама обихаживала Лейлу. То и дело ей что-то предлагала, смотрела с любовью, стремилась коснуться.

— Я не заеська, я кисонька! — заявила Лейла.