( Не ) моя Днк

— А кое-кто другой! Не смей подходить к моему ребенку! Видеть тебя не могу!

Тигран жену такой злой еще ни разу в жизни не видел. Думал — теща дракониха, а нет… она, любимая.

Аня развернулась и пошла в противоположную от Тиграна сторону.

Он будто бы со стороны наблюдал за тем, как Аня уносила дочь. Та почти сразу начала всхлипывать, что-то просить у матери тихим голосом. Но не допросилась, расплакалась еще громче. А у Тиграна каждый услышанный всхлип в душе отзывался болью.

Совершенно деморализованный словами жены, он еще долго стоял на улице. Не имел ни малейшего понятия, что делать дальше.

А ведь права жена — виноват по всем фронтам и никаких объятий не заслуживает.

Только теперь, кажется, до него окончательно дошло, какой ужас он натворил вечером четырнадцатого февраля.

Он своему единственному, богом подаренному ребенку психику сломал.

Он своей любимой жене психику сломал.

Аня ему больше не верила и не хотела видеть рядом с дочкой.

И это никакое не кокетство, не попытка сделать ему больно. Это ее взрослое, взвешенное решение — продолжать жить раздельно.

Только у нее-то есть жизнь, а у него — нет.

Глава 57. Запах гари

Тигран не знал, сколько времени провел, сидя в машине и пялясь на калитку детского садика. Не замечал, как туда-сюда сновали люди, как шел своим чередом вечер.

Аня давно ушла, а потом стемнело, народ потихоньку начал исчезать с улиц.

Тигран завел машину, собирался поехать домой. Но… не поехал.

Припарковался возле дома Ани, взглянул на любимые окна — свет горел. Дома.

Глянул на часы — полдесятого. Очень скоро милая пойдет спать, а ему до того, как она ляжет, еще нужно кое-что важное сказать.

Не звонил в домофон, пробрался за соседями, поднялся на нужный этаж и застучал в дверь. Тихо, ненавязчиво. Так, как никогда раньше не стучал.

Не знал, чего или кого ждать. Сашу с отповедью. Тещу со скалкой. Аню с… объятиями? Очень бы хотелось, только вряд ли ему так повезет.

Однако на лестничной клетке никто так и не появился. Тигран лишь услышал в прихожей чьи-то шаги. Тоже тихие. Потом мелькнул светом глазок. Он надеялся, после этого откроют. Но прошло долгих шестьдесят секунд, а на лестничной клетке так никто и не показался.

Тигран услышал лишь один-единственный шаг. Отчего-то сразу понял — Аня. Замерла перед дверью и не знала, то ли уйти, то ли открыть. Показалось, даже ее дыхание услышал. Представил грустный взгляд жены, ее плотно сжатые губы.

Уткнулся лбом в черный металл двери, кем-то заботливо вымытый.

А потом слова полились изо рта сами бессвязным потоком, в обход всех тех бесконечных речей, которые готовил раньше:"

"— Прости меня, моя любимая! Я так тебя подвел… Ты мне верила, а я унизил, растоптал.