Монстр

"

"– Какой несговорчивый, – фыркнула она, обращаясь со мной, как с мальчишкой. В точности, как обращалась Спэрроу, когда у меня случались эмоциональные срывы в подростковом возрасте и я не знал, куда выплеснуть энергию. – Как будто тебе есть что скрывать.

– Сдается мне, ты сама полна секретов. Расскажи мне про своего друга, который заправляет этим местом. – Я обвел рукой окружающее пространство. Возможно, пришло время заменить доктора Холмберга.

Это место выглядело вполне подходящим, и оборудование здесь было намного лучше.

– Я не стану этого делать. Я уважаю его частную жизнь.

Любопытно.

Я рассматривал ее затылок, иссиня-черные локоны, заплетенные в косу, которую она перекинула через плечо. Контраст между темными волосами, светлыми глазами и бледной кожей придавал ей притягательный и запретный вид, отчего она выглядела гораздо младше своих двадцати семи лет.

– Ты знаешь, что я все равно это выясню. Окажи себе услугу и расскажи мне все сейчас же, – сердито протянул я, не привыкший к тому, чтобы мне перечили.

Еще одно событие, случившееся со мной впервые с легкой руки невероятной Эшлинг Фитцпатрик с ее новообретенной пылкостью.

Она обернулась с едва уловимой улыбкой.

– С удовольствием бы на это посмотрела. А теперь помоги мне, пожалуйста, оттащить Тупого обратно в приемную и приведи сюда того, что Еще-Тупее. Давай. – Она раздраженно махнула мне рукой.

Никс наложила на руку Ангуса импровизированный гипс, а затем рассказала ему, как ухаживать за травмой, разговаривая с ним, как учительница со школьником, который только что обделался во время утренней линейки.

Наблюдая за ней, я напоминал себе, что мое стремление трахнуть ее, на самом деле, было вызвано желанием утереть нос Джеральду Фитцпатрику. Только и всего. Ясное дело, она была львицей в постели и вполне безобидной девушкой, которая вот уже десять лет не давала мне прохода. Конечно, я хотел залезть к ней в трусики. Да и какой мужчина не захотел бы?

Мне хотелось загубить еще одну ценность Джеральда.

Только Эшлинг я хотел пощадить. Или же насолить ей, отказывая в желаемом. Я сам не был уверен, какая из двух причин побуждала меня не прикасаться к ней. Знал лишь, что обладал хорошим чутьем, и оно подсказывало мне держаться от этой женщины как можно дальше.

Когда она закончила и оба солдата ждали меня в приемной, Эшлинг вновь подошла к небольшой раковине и тщательно вымыла руки, продолжая игнорировать меня с таким упорством, будто от этого зависела ее жизнь.

– Сколько я тебе должен? – Я достал кошелек и вынул оттуда стопку наличных.

– Девять тысяч плюс расходники, так что около одиннадцати. Только наличкой. – Она взяла бумажное полотенце из держателя, вытерла руки, а потом выбросила его в мусорное ведро.