Монстр

Я уставился на нее в ожидании, когда она озвучит ключевую фразу своей шутки. Когда этого не случилось, я прищурился.

– Да ты шутишь.

– Господи, Бреннан. Я девушка аристократического происхождения. Мне чужды даже намеки на хорошее чувство юмора. Оно противоречит всему, чему меня учили в католической школе, – серьезно сказала Эш. – Думаешь, если бы ты отвез их в больницу, вышло бы дешевле?

– Думаю, что если бы я отвез их в больницу, их лечили бы не в гребаном подвале какого-то выскочки.

Эшлинг невозмутимо прижала палец к губам, обдумывая мои слова. О том, что именно я контролирую ситуацию, мне напоминали только ее бездонные глаза. В них таилось обещание всегда желать того, что я готов предложить.

– Они живы и здоровы. Результат тот же, какой был бы и в больнице. Прости, решила, что у тебя при себе есть такая сумма. Хотите, я расскажу вам о возможных способах оплаты, мистер Бреннан?

Маленькая зас…

Я сделал шаг вперед, одним махом сокращая разделявшее нас расстояние, и, оскалившись, уперся руками в стену по обеим сторонам от ее плеч.

– Какую игру ты затеяла, Никс?

– Никакую. – Она невинно округлила глаза. Синие, такие невероятно синие, и сочетавшие все существующие оттенки этого цвета: океана, неба, мелка для рисования, – всего и не перечесть. – Ты попросил меня об услуге. Я решила, что ты готов за нее заплатить.

– Тебе не нужны деньги. – Теперь я стоял к ней вплотную и снова ощутил его – едва уловимый запах имбиря с примесью аромата цветов и меда, который пробуждал во мне воспоминания о том, чего я никогда не испытывал, и местах, в которых никогда не бывал.

Я сделаю с тобой такое, что ты никогда не забудешь.

– Тебе тоже. Так что плати. Мы увидимся на ужине по случаю Дня благодарения. Можешь тогда и расплатиться. – Эш разгладила платье, которое теперь было перепачкано кровью Беккера.

Точно.

Мир по-прежнему вращался вокруг своей оси, а наши семьи продолжали любезничать друг с другом, не зная о развернутой мной кровной мести. За исключением Троя, который слишком умен, чтобы проболтаться.

На следующей неделе Фитцпатрики устраивали ужин по случаю Дня благодарения. Я бы не пропустил его ни за что на свете, но совершенно по иным причинам, ни одна из которых не имела никакого отношения к фаршированной индейке от семейного повара."

"– А теперь прошу меня извинить… – Никс нырнула под моей рукой, пытаясь ускользнуть.

Я двинулся вперед и прижал ее к стене. Если бы не легкое подрагивание ее подбородка, я бы мог поклясться, что она совершенно спокойна. Но ее выдала едва заметная дрожь, и я, воспользовавшись возможностью, приподнял ее лицо за этот самый подбородок и заставил посмотреть на меня.