На краю неба

Куда-то делось его умение тонко и незаметно поддеть ее.

Но смех оборвался, стоило Диме прижать ее к себе и поцеловать. Это было не горько, сухо, как должно быть при расставании. Было сладко и страстно. Больно. Дико, ужасно, невыразимо больно. А думала: выдержит. Теперь же уперлась в его крепкую грудь ладонями, оттолкнулась, но не оторвалась. Да и он не собирался отпускать. Прижал еще сильнее. Переместив руки, обхватил руками чуть ниже плеч и, сковывая любое движение, приподнял над полом.

— Пусти… — выдавила она.

— Катя, — бессмысленно позвал он. Понял вдруг, что толком ничего не сказал ей, хотя она права: он пришел не для того, чтобы поговорить с ней.

Пришел он, чтобы только ее увидеть.

— Все! Отпусти меня, Крапивин! Дима пусти меня! — заорала она, стараясь выскользнуть из его рук. Но не могла. — Пусти… — бессильно захныкала. Слезы застилали глаза, и Димкино красивое лицо с точеными, аристократическими чертами лица, светлая рубашка и темный пиджак — то, что было у нее перед глазами, — превратились в одно сплошное мутное пятно."

"Он отпустил, конечно. Едва почувствовав, что руки его ослабли, Катька отскочила от него как ошпаренная.

Пошатнулась от головокружения. Диме даже показалось, что сейчас она упадет. А она отбежала подальше, встала за столиком у выхода на террасу, словно спряталась, воздвигнув между ними спасительную стену, и вскричала на выдохе, нервно одергивая кофту и поправляя волосы:

— А теперь уматывай, теперь исчезни из моей жизни, Крапивин! — На последних словах сорвалась с места и быстрым шагом покинула гостиную. В холле она уже бежала. По лестнице взлетела, перепрыгивая через одну ступеньку.

Дима поднял телефон, который так и валялся на полу, убрал в карман и тяжело двинулся следом.

Но не за Катей, а прочь из этого дома.

— Дима! — позвала его Катя сверху, нависнув над перилами лестницы, окриком остановив почти у самой входной двери Дождалась, пока Крапивин поднимет взгляд, и швырнула ему в ноги антикварную куклу, его подарок. — Счастья тебе и семейного благополучия!

Час ночи. На столике около дивана чашка давно остывшего кофе. В голове рой мыслей. Крапивин не спал, даже не собирался и, когда увидел на дисплее телефона Катькин звонок, вздрогнул. Меньше всего ожидал от нее.

— Я понимаю, что для гостей время позднее, но, может быть, мне простительно? Пустишь?

— Ты где? — быстро спросил он и поднялся.

— Дверь открой.

Открыл. Пока Катя шла от ворот до входной двери, горел надеждой, что услышит от нее что-нибудь вразумительное. Но, увидев ее глаза и улыбку, понял: ничего такого она ему снова не скажет. Не для этого она к нему пришла.

Катя пересекла широкий холл, бросила взгляд на лестницу. Прошла в гостиную, остановилась у столика, почему-то не присев на диван, и взяла его чашку с кофе.