На краю неба

Никак не отпускало это неудобное чувство, накрепко поселившись в груди. Не было сомнений, что Катерина вернется, — все решит и вернется, — но еще свежо помнилось ощущение одиночества, разбивающего и грозящего стать для него вечностью.

Задержал ее в объятиях подольше, ответно стиснув покрепче. Она довольно засмеялась, чуть придушенно, как будто мурлыкнула, уткнувшись носом в кашемир его серого пальто.

— Ты так рано сегодня ушел, я даже не слышала.

— Не хотел тебя будить.

Катя вздохнула, вспомнив свою утреннюю досаду, когда проснулась и обнаружила, что Димы уже нет дома. Иногда так бывало: она спала крепко, а он уходил очень рано. Так бывало, да, но в такие моменты чувствовала себя особенно неуютно.

— Пойдем.

Наконец он отпустил ее, и они, крепко взявшись за руки, пошли по набережной, — а до этого стояли, пригревшись друг к другу, придышавшись, точно восполняли за день утраченное тепло. Ярко светило вечернее солнце. Высоко в лазурном небе громоздились ватно-белые облака. Влажно блестели улицы от недавно прошедшего дождя. Воздух был влажен и наполнен свежестью. С моря тянуло слабым августовским ветром. Навстречу и мимо брели кучки людей — туристов и местных жителей. Они шли, встречаясь и расходясь, шли — кто рядом, а кто, неразлучно держась за руку, смеясь или говоря о чем-то деловито.

За несколько месяцев Катя так хорошо изучила Копенгаген, что могла сама проводить экскурсии для туристов. Она привыкла к его ритму и дыханию, к его правилам, традициям и особенностям. Он немного странный, этот город. На первый взгляд — неприветливый и закрытый, меланхоличный, промокший временами от дождей, как от слез, вызывающий особенное чувство и желание заглянуть в себя.

Так, молча, вдруг предавшись внезапной задумчивости, Катя и Дима прошли мимо столиков для пикника, занятых шумной компанией: молодые люди уютно расположились с едой и настольными играми. Катю до сих пор поражала простота, с которой датчане относились ко многим вещам. Они открытые, но при этом четко выдерживающие грань личного пространства: общаются охотно и с искренней улыбкой, но в друзья не навязываются.

— Ну, иди, — посмеялся Дима, отпуская ее руку, и Катя в ответ тоже засмеялась: словно тайные мысли прочитал.

Еще одна деталь то ли датской архитектуры, то ли датской культуры, поражающая воображение: маленькие батуты, встроенные в уровень дорожки. Нет, это не развлечение для детей, как можно подумать. На этих батутиках прыгали все: взрослые, дети, школьники, студенты. Как тут удержаться и пройти мимо? Никто не оставался равнодушным к этому случайному удовольствию, разве что Крапивин. Вот и Катя, как всегда, не смогла устоять. Отпустила Димкину руку, прыгнула на резиновый коврик, который пружинисто подбросил ее вверх.