На краю неба

Лоб покрылся холодным потом, а по спине побежал неприятный озноб.

Легкая тошнота мучила ее и до этого дня. Катя успела подумать о возможной беременности. Ведь когда живешь с мужчиной полноценной регулярной жизнью и испытываешь схожие признаки — первая мысль именно об этом. Хотя не помнила, чтобы пропускала противозачаточные таблетки. Ну, было дело, выпивала на пару часов позже. Собиралась даже тест купить, потому что к тошноте прибавилась еще и задержка, но не понадобилось. Месячные все же начались, только не, как обычно на второй день после отмены таблеток, а на шестой. Все-таки Дима прав: нужно сходить к врачу. Она обязательно это сделает, но позже, когда кончатся критические дни.

Справившись с приступом, Катя не вернулась в спальню, а прошла в гостиную и встала у окна. Коснулась кончиками пальцев прохладного стекла, увела взгляд в темную даль. Сорок шестой этаж. Весь Торонто у нее под ногами. Полтора месяца они с Димой жили в Канаде, в этой квартире. А она все никак не могла привыкнуть к этому ошеломительному виду из окна. С этой высоты город как на ладони. Окутанный золотой паутиной сверкающих огней.

Луна слабо подсвечивала из-за густых облаков. Темное небо сливалось с такой же темной гладью воды, стирая отчетливую линию горизонта. Здесь тихо. И по-другому дышится. Ниже, в домах, которые ближе к земле, если приоткрыть окно, всегда можно услышать какие-то посторонние шумы. А тут — только тишину. Мертвую.

Катя приникла лбом к стеклу, все дальше проваливаясь в эту тишину, все дальше уходя бесцельным взглядом с страшную темноту неба. Оно вдруг за какую-то долю секунды стало иссиня-черным и превратилось в воронку. Гасли перед глазами ночные фонари города, блекла золотая паутина, тяжесть в теле стала невыносимой, и колени подогнулись…Сознание снова возвращалось тяжело и медленно — незнакомым голосом, неприятным белым светом в глаза, нестерпимой тошнотой, болью в животе. С болезненно вялым удивлением Катя отметила, что этот незнакомый голос рядом, верно, принадлежащий врачу, говорит по-русски. Но смысл слов все равно понять не могла. Не было сил до конца разомкнуть свинцовые веки. Когда пыталась, перед глазами мелькали радужные пятна. А врач продолжал ее о чем-то спрашивать. Гулко стучался его настойчивый голос в ушные мембраны. Единственное, что могла различить четко, это свое имя. Наконец открыла глаза и словно скинула с себя защитное покрывало: боль и тошнота резко увеличились. Тело запульсировало неприятными ощущениями.

— Тошнит? — спросил, склонившись к ней, молодой мужчина с чуть впалыми щеками.

— Да, сильно, — шевельнула губами, будучи не в состоянии издать какой-то звук. Горло драло, будто песка наглоталась.

— Это реакция на наркоз. Такое бывает.