На краю неба

Катя уселась в кресло напротив.

— А я люблю. — На момент зажмурилась, ожидая громкого хлопка, но Крапивин открыл бутылку тихо. Только тонкий дымок вырвался из горлышка.

— Вижу. Ты такой азартный человек, что у тебя ломберный столик вместо журнального, — посмеялся над ней Дима, разливая игристой вино по бокалам.

— Да. Это наша компашка мне на новоселье подарила. Мы любим всякие игры. — Катя выдвинула ящичек стола, в нем лежали фишки и игральные карты. — Покер? — с надеждой спросила, вытаскивая новую колоду. — Видишь, никакого мухлежа и крапленых карт

— Нет.

— Ну хоть в дурака!

— В дурака умею.

— Вот. А говорил, что не любишь азартные игры.

— Катрин, в дурака все умеют играть от рождения.

— Давай, Митенька, соглашайся. Я хочу получить свой куш. Нельзя понижать ставки, надо идти до конца.

— Что на кону?

— Хоть что. Желание, деньги…

— На деньги мы точно играть не будем, смысла нет. Так и быть, давай на желание попробуем. — Усмехнулся: — Чувствую себя как на полосе препятствий.

— Итак, на кону желание, — провозгласила Катя, отпивая шампанское. — Я раздаю.

— Ночи не хватит, чтобы ты все мои желания выполнила.

— Ты еще надеешься у меня выиграть?

— Конечно. Только настоящие идиоты вступают в борьбу, не надеясь на победу.

— Главное же участие…

— Вранье. Главное — победа.

— Говори свое желание.

— Чулки с тебя снять.

— И все? — удивилась Шаурина.

— И все. Мне хватит. Пока. В первой игре буду прощупывать твой потенциал.

Катька расхохоталась:

— Он безграничный. Рубашка, — озвучила свое, еще не заглядывая в карты.

— Рубашку снять?

— Нет, конечно. Рубашку ты и так снимешь. Пуговички отчекрыжу, вот это будет для тебя реальная потеря.

— О, Катрин, ты, как всегда, играешь по-крупному.

— Конечно, какая игра в карты без риска быть обобранным до нитки.

— Хорошо, я согласен.

Катерина уселась в кресле боком и перекинула ноги через подлокотник. Сосредоточилась на своих картах, всерьез вознамерившись оставить Крапивина в дураках.

— Митенька, ну что ты такой серьезный! — начала подзадоривать его через некоторое время. — Ни блеска в глазах, ни попытки смухлевать.

— Я думаю. У нас же с тобой высокоинтеллектуальная игра. Тут мне никак нельзя просчитаться. Дьявольская дьявольщина. Бейся, Крошка. — Бросил карту на стол.

— Ах, да. И желание у тебя такое масштабное, что его никак нельзя проиграть.

— Да, — улыбнулся он, — на кону голые ноги моей мечты.

— Лишний козырь из меня выбиваешь, да?

— Коне-е-е-чно, — протянул он…

— …Все, Крапивин, раздевайся. Ты в пролете.

— Что-то я не пойму, как так получилось.

— Что тут непонятного? Не надо было всякой фигни набирать.

— Да это ты мне всякую фигню раздала. Так не честно.

— Все честно. Апелляционной комиссии у нас нет, так что снимай рубашку, я за ножницами.