На краю неба

— Я пониманию, эта кухня тяжеловата с непривычки.

— Нет-нет, что ты, — поспешила она успокоить. — В «Нома» обязательно нужно сходить хотя бы ради того, чтобы сказать: «я была в лучшем ресторане мира!».

Похоже, пылкие восклицания ничуть не убедили Диму, он сосредоточил на ее лице внимательный взгляд. Заметил, что весь вечер Катя была немного напряжена.

Шаурина выдохнула, как перед прыжком с парашютом:

— Дима, я хочу поговорить с тобой. О том, что произошло сегодня утром.

Крапивин нахмурился, вспомнив утреннюю сцену. Забыл бы об этом с удовольствием.

Что могли, они с Катей прояснили, остальное вне его понимания. Пока.

— Пойдем. — Положил руку ей на талию, направив в гостиную. Ему уже не нравился этот разговор, хотя Катя еще ничего не пояснила. Меньше всего сейчас хотелось о чем-то таком вести речь. Совсем другие мысли бродили в его голове.

В гостиной Катерина растерялась, будто попала в незнакомое место, — никак не могла решить, куда присесть. Дима ждал, пока она где-нибудь устроится. Не дождавшись, шагнул к двухместному диванчику у окна, и Катя тут же решила, что там им будет удобнее всего.

Она уселась, излишне старательно поправив подол узкого платья.

— Прости мне этот взрыв, — извинилась и оборвалась, будто поперхнувшись словами, которые собиралась сказать дальше. Дима кивнул, но неприятное чувство, рожденное ее взглядом и тоном, не покинуло. — Это все потому что мы слишком сблизились, и я перестала себя контролировать. Предлагаю немного облегчить наши отношения, — быстро выдала Шаурина, а Крапивин, услышав это, набрал полные легкие воздуха.

— Что? — тихо переспросил. Смысл сказанного, как ни странно, не сразу до него дошел.

В мыслях Дима остановился где-то в самом начале, на словах, что они очень сблизились, которые абсолютно не вязались с предложением «облегчить» отношения.

— Сделать отношения легче, говорю, — занервничала Катя, — чтобы обходиться без взаимных претензий. Нам с тобой сейчас очень хорошо вместе, и это все, о чем нам стоит думать.

Он отвернулся, уставившись в окно. Смотрел в него так долго, что Шаурина решила: Дима не будет ей отвечать.

— Дима? — тихо позвала она, словно боясь голосом спровоцировать взрыв.

В тишине комнаты сгустилось что-то опасное.

Они сблизились. Так сблизились, что он без нее дышать не мог.

— Ты правда этого хочешь? — Вернул к ней взгляд. В нем уже не было веселости и благодушия, и совсем не было теплоты.

Катерина помедлила, Крапивин надеялся, что она отступит и одумается.

— Да, — ответила убежденно.

— Я не удивлен. Ну да ладно, разве это имеет значение. Я тебя услышал, — спрятал за вздохом бушующие эмоции и рвущиеся наружу слова.

Разговор внезапно оборвался.