На краю неба

— А что я должен сделать? — Денис сделался еще мрачнее.

— Поговорить с ней.

— О чем?

— Не знаю, — нервно взмахнула рукой, — о чем-нибудь. Видишь же, я не могу до нее достучаться.

— Может и не надо?"

"— Как это не надо? — возмутилась, отодвинув от себя тарелку. Аппетит пропал.

— Ты же знаешь ее. Отойдет, успокоится.

— А если не отойдет и не успокоится? Натворит что-нибудь? Я даже не представляю, что происходит у нее в голове. Тебе не страшно? А мне страшно, когда я не знаю, о чем думает мой ребенок.

— А что она может натворить?

— Как что? Ей восемнадцать лет! Она сегодня говорит, что все хорошо, завтра вены себе вскроет!

— Ну, Юля, это ты, конечно, загнула.

— Ничего я не загнула. Тогда поговори с ней. Может, она тебя услышит.

— Угу, тебя не слышит, а меня услышит.

— А вдруг. Нет, Денис, я все-таки удивляюсь твоему спокойствию!

— Прекрати, даже я устал от этого переливания из пустого в порожнее. Если у меня и есть свое мнение по поводу случившегося, уверен, что ни одному, ни второй оно не пригодится. Если их проблема решаема, то она решится. Они все решат сами. А если нет, то и не надо тужиться, надрывая пуповину.

— Денис, ты сейчас не прав.

— Я тоже не прав. Ну, мамочка, извини, такая у тебя семейка. Неправильная.

Юлия нервно смяла салфетку.

— Только мне в этой семье нужен покой, как видно.

— Покой всем нужен. Вот и успокойся, пожалуйста. Послушай, — вздохнул, потер подбородок, подыскивая нужные слова.

— Говори прямо. Чего это ты вдруг после стольких лет брака собрался слова подбирать. Когда такое было, — проворчала.

— Хорошо. Как мужчина, я мог бы Катерине обозначить кое-какие вещи, но, как отец, я ей этого не скажу. Как отец, я хочу, чтобы она плюнула и растерла, переступила и пошла дальше.

Потому что в жизни такое бывает: не у всех все складывается с первого раза. И в жизни вообще всякое бывает. Может так оказаться, что в какой-то момент не будет рядом с ней ни тебя, ни меня. Я не хочу, чтобы она сидела и наматывала сопли на кулак. Хочу, чтобы переступила и пошла. Не бултыхалась и захлебывалась, а быстренько погребла к берегу. Сколько там прошло с тех пор, как они расстались? Недели две? Это обычные сердечные переживания. Отношения же у них, как я понимаю, были очень близкие. Странно, если бы она бегала и веселилась. Пусть поболеет, порычит, покусается. Не переживай. — Поднялся из-за стола, встал позади жены, сжал ее плечи. — А самое главное, почему я молчу. Не хочу, чтобы она, уходя от нашего давления, вообще перестала приходить домой или звонить. Пусть рычит и кусается, но зато под боком.

— Вот и скажи ей то, что мне сейчас сказал.

— Скажу, скажу.

Ради спокойствия жены, Денис решился все же поговорить с дочерью. Поднявшись на второй этаж, постучался к ней в комнату и вошел после разрешения.