На краю неба

— Не знала, как сказать дочери в лицо то, что узнала. Боялась реакции, боялась принести ей новые страдания.

Катя, оценив замешательство матери, вдруг усмехнулась:

— Крапивин, что ли, женится?

— Откуда ты знаешь? — еще больше растерялась Юлия.

— Мама, он мой бывший, я про него все знаю. Я уже давно все знаю, — со вздохом проговорила, запивая кислым чаем горечь. — Мне очень грустно, конечно, но я не хочу об этом говорить.

— В этом вся проблема. Что ты совсем не хочешь разговаривать со мной об этом.

— Потому что это не имеет смысла. Я не хочу грузить тебя своими проблемами, вот и все.

— А кого еще грузить, как не собственную мать? Я даже не поняла толком, что у вас произошло. Что, как и почему.

— У нас личные недопонимания, я же говорила. Разные мы. Не сошлись характерами.

— Отличное объяснение.

— Если все так и есть на самом деле, что я могу тебе еще сказать? Что Рита сказала? Женился он уже или собирается? — как можно безразличнее спросила, переводя тему.

— Ох, там целая трагедия разыгралась. Рита с сыном поругалась и теперь не разговаривает, с Олегом Николаевичем он тоже на ножах, а это вообще мрак. Ни черта я не поняла, она только говорила, что свадьбы этой не бывать, что она не допустит… и пусть Дима только попробует что-то подобное сделать… он ей больше не сын.

Кате стало не по себе, когда она услышала про ссоры Крапивина с родителями. Сама ужасно не любила ссориться ни с отцом, ни с матерью, ни с Ваней.

— Пф-ф-ф-ф, — смачно фыркнула. — А ты переживаешь. Это все вилами по воде писано, Рита вон сама толком ничего не знает.

— Зато ты, я смотрю, вообще не переживаешь.

— А что мне переживать? Как подженился, так и разженится.

— Катюша, я думаю, что Дима Крапивин женится не для того, чтобы потом разводиться.

— Я тебя удивлю, но до недавнего времени сам Дима Крапивин точно так же думал. А теперь передумал. А вообще, я уже прям готова Крапивиным восхищаться. Никогда не предполагала, что он что-то подобное вытворит. То, что так остро компрометирует его в глазах общественности, — с ироний сказала она, — а он, видишь, гнет свою линию и плевать ему, что вы о нем подумаете.

— Не пойму твоей радости, — хмуро отозвалась мать.

— Нет, вот прям сейчас заведу слезницу и буду вечерами туда плакать. Все, мамуль, я поехала домой.

Юлия вздохнула. Говорит. Все говорит и говорит ее Катюша ничего не значащие слова. Живая и активная, но какая-то застывшая в одном мгновении, красивая, как бабочка в янтаре. И так до боли хотелось, чтобы стала она вновь живая и счастливая.

Глава 17

Полдень. А все никак не проходила глухая утренняя серость. Казалось, никогда не рассосется этот морок, не отлипнет от мокрой земли туман. Катя ненавидела дождь. Ненавидела сырую промозглую погоду.