Надежда на счастье

 – Следует убедиться, что они заживают как надо, и еще нужно сменить бинты.

Она поставила ящичек на стол, а рядом положила бинты. Конор покачал головой и проворчал:

– Не стоит беспокоиться. Я же сказал, что все в порядке.

– Нет, не в порядке. У вас были сломаны ребра, и они все еще болят. Так что снимите, пожалуйста, рубашку и не спорьте со мной.

– Плохо, что женщинам не разрешено служить в армии, – пробормотал Конор, расстегивая пуговицы. – Будь вы на стороне южан, Конфедерация выиграла бы войну.

Он снял рубашку, и Оливия, открыв ящичек, вытащила оттуда бутылочку с мазью. Повернувшись к Конору, она осторожно ощупала его ребра.

– Ох! – вскрикнул он, отшатнувшись. – Черт возьми, больно же!

– Не ругайтесь, пожалуйста. – Оливия снова провела пальцами по его ребрам и почувствовала, как он вздрогнул. – Вроде хорошо заживают. Но мне кажется, пройдет еще несколько недель, прежде чем они заживут окончательно.

Оливия принялась разматывать полотняный бинт, которым были перевязаны поврежденные ребра Конора.

При этом ей пришлось обнять его, и она тут же вспомнила, как он стоял обнаженный у кровати. Оливии вдруг захотелось прижаться к нему покрепче, и она, устыдившись своих мыслей, сказала себе: «Господи, о чем ты думаешь?» Взяв бутылочку с мазью, она вытащила пробку, налила немного мази на ладонь и стала осторожно втирать маслянистую жидкость в грудь и бока Конора.

Он шумно выдохнул, и она, остановившись, спросила:

– Я сделала вам больно?

– Нет-нет, вы не сделали мне больно.

Но Оливия чувствовала, что он испытывает сильную боль. Она постаралась закончить как можно быстрее, потом взяла чистые бинты и тщательно его перевязала.

– Вот и все, – сказала она. Затем провела ладонью по его груди и спросила: – Вам так удобно?

Не услышав ответа, Оливия взглянула на него. Его синие глаза затуманились, а губы кривились в насмешливой улыбке.

Оливия покраснела и отступила на шаг. Но он вдруг схватил ее за руку и пробормотал:

– Вы слишком уж торопились, дорогая. А ведь мне это начинало нравиться.

Он снова ей улыбнулся, Оливия, еще гуще покраснев, отдернула руку и невольно попятилась. Опустив голову, она вдруг увидела, как топорщатся брюки у него на ширинке. Остановившись, она уставилась на его штаны. Потом резко развернулась и выбежала из кухни.

Конор криво усмехнулся и пробормотал:

– Черт возьми, чего же она ожидала, прикасаясь ко мне вот так? Я, конечно, не в лучшей форме, но не мертвец…

Он понимал, что Оливия – невинная девушка. Но понимал и то, что она испытывала желание. Во всяком случае, любопытство. Оказалось, что внешне чопорная и сдержанная Оливия Мейтленд – довольно страстная натура.

– Будь все проклято, – проворчал Конор со вздохом.

Надев рубашку, он допил кофе и вышел из дома.