Наотмашь

Он не может сам…

Один…

Не поговорив с ней.

Не может… Вот так взять и решить.

Один…

Она могла бы собой гордиться, её голос прозвучал ровно.

– Думаю, ты меня поняла, Майя. Сегодня я был неосторожен, когда брал тебя. Крышу сорвало от тебя, потерял бдительность. Ты… Ты действуешь на меня так, что я не могу тебе ни отказать, ни полностью контролировать себя. Поэтому… Надо выбирать. Или секс с тобой, или безопасность ребенка.

Ночной сад красивый.

Очень.

Фонари отбрасывают забавные тени на ещё зеленую листву, и если набегают тучи, то происходит искажение, и тогда тени продолжают свой изысканный ленивый танец на тротуаре.

Да…

Красиво.

– Я всё же надеюсь, что ты сможешь понять меня, – не дождавшись от неё ответа, продолжил Вадим. – Я потерял брата. Потерять ребенка, которого я считаю своим, я не могу.

Майя кивнула.

Казалось бы, ей радоваться надо. Багов говорит, делает признания. Проявляет заботу о ней, о ребенке. Он – мечта любой женщины. Готов терпеть. То, что изменять не будет, Майя больше даже не сомневалась.

Тогда почему горечь во рту усилилась троекратно, и в груди образовывается черная дыра? Бесконечная… Глухая и очень далекая.

Невидимые руки взяли её сердце и… кинули. Прямо туда, в эту черную дыру.

Говорят, ночью все воспринимается острее.

Говорят, утро принесет облегчение.

Майя не хотела проверять, так ли это.

– Я тебя услышала, Вадим. Не сиди здесь долго… Скоро утро.

Майя не посмотрела в его сторону. Поправив полы халата на груди, развернулась и вышла.

И лишь у лестницы пошатнулась. Но успела поймать перила.

Всё хорошо, Майя, всё хорошо…

⁂– Дочка, ты выглядишь потрясающе.

– Спасибо, папа.

Они были идеальной семьей – она и Вадим. При этом оба не сговаривались.

Просто вели себя естественно.

Как друзья.

Как два человека, живущих под одной крышей.

Не как любящие друг друга мужчина и женщина.

Но её отцу этого и не надо было.

Однажды как-то папа ей сказал:

– Мужчины, особенно моего возраста, иначе смотрят на отношения. Вам, молодым, что нужно? Чувства, любовь. А для нас что главное? Уверенность. В том, что всегда тебя дома ждут. Что поддержат. Дом – это что? Это крепость. Это единая территория, где каждый член семьи защищен. И он об этом знает. Майя, знаю, ты меня сейчас не поймешь, но я верю, что твой муж даст тебе именно это.

Майя, наблюдая, как отец живо обсуждает с Вадимом его дела, а также делает довольно откровенные намёки о том, чтобы передать часть своего бизнеса ему, поняла, почему папа выдал её за Вадима.

Ребенок от Тима был лишь поводом.

Железобетонным.

Отец восхищался Баговым, хотя, если покопаться в памяти, можно вспомнить, что у них были какие-то недоразумения, и папа кричал, что Багов «щенок», который слишком дерзок. Получается, Наиль Садаров оценил дерзость молодого поколения.