Нам с тобой нельзя

—С чего вдруг?

—Ты понимаешь, что у него сорвет крышу?

—Аиша, я не понимаю, на чьей ты стороне?

—Я на стороне разума! Это не то время, когда можно так себе вести.

Отлично, приятно слышать. Обида жжет легкие, так что я сбрасываю вызов и удачно оставляю телефон в раздевалке. Пусть хоть взорвется от злости.

Если бы я знала, к чему приведут эти поступки…

8

НИКИТА

С раннего утра настроение отстой. Хочется медленно, но верно, убивать всех, кто хотя бы попытается вывести меня из себя. Всю ночь я, разумеется, размышлял над тем, что Света лежит в соседней комнате. После ее феерического похода в клуб и откровенно дерьмового для моей нервной системы платья, все, о чем могу думать, — какая она крышесносная.

Пальцы до сих пор горят от вынужденных и  одновременно желанных касаний, а стоит только вспомнить божественный вид вкусной фигуры, изящных ног, то весь мозг плавно стекает в трусы. От постоянного перевозбуждения я вчера кончил прямо в душе, стараясь наоборот избавиться от долбанного наваждения. Один флешбек в ситуацию в клубе, где Света плавно выгибалась своими женственными формами, и я снова пацан в пубертате.

Но с возбуждением приходит гнев. Я не могу контролировать безудержное желание моего внутреннего зверя рвать глотки любому, кто коснется ее. Посмотрит. Или, не дай Бог, причинит вред. В умении преподать урок кулаками мне нет равных. Пусть отсутствие стоп-крана здорово могло бы утроить проблем.

В клубе Мора я потерял себя в тот момент, когда этот хрыч схватил Свету. Глаза заволокло красной пеленой, была только цель и никаких препятствий. Я шел к этой цели с одной мыслью — убить, растоптать и заставить страдать.

Что очень не понравилось Эльдару. Якобы в его клубе такое вытворять нельзя. А лапать молодых девчонок можно?

Я за эту девочку могу и убить, легко. Без сомнений и долбанных колебаний!

Мне плевать, что Света спровоцировала, с ней разговор будет в другой плоскости, а вот с таким отбросом вести беседы нельзя, бить в табло — да.

Света была в невменяемом состоянии, так что я в ту ночь остался в ее комнате без страха быть замеченным. Жадно осматривал любой открывшийся мне участок кожи. Затем вставал и терпеливо накрывал одеялом. Больной ублюдок, но я хотя бы попытался вести себя прилично. Под утро сам уснул в мягком кресле, но ретировался все-таки до пробуждения девушки, перед этим с особым удовольствием натянув на тоненький палец кольцо.

Взгляд опустился на руку, на которой была идентичная моей красная нить, завязанная безобразным узлом. Свободные края тесемки опалены мною в тот вечер.

Нельзя об этом думать."

"Света выходит из соседней комнаты, заспанная, но при этом даже сейчас настолько желанная, что хочется вырвать себе от злости кадык.