Нам с тобой нельзя

То есть, пока я…он…в голове мысли крутятся вихрем, сносящим адекватное восприятие. Вот как. Он просто проводил время там, где было на порядок веселее, чем со мной. Ну, конечно. Слезы градом прыскают из глаз, я даже не замечаю, как встаю и иду в сторону лестницы.

Внутри все замирает, а затем меня отпускает достаточно для того, чтобы рывком подскочить к нему и залепить звонкую пощечину. Кожа на лице алеет от удара, моя рука начинает ныть. Но все это... Все это уже неважно.

—Катись к черту, Макарский!

Срывающимся от слез голосом шепчу и ухожу.

На этом все.

Он не пытается перехватить меня, что-то пояснить или рассказать. Нет, зачем? Кто я такая? Никто. Просто маленькая девочка, которую он растил с детства, просто та, которая влюбилась в него несмотря на то, что для всех он родственник, но мне-то он никто по крови. Никто.

А судя по таким поступкам, я ему в принципе никто и звать меня никак, если он позволяет меня настолько унижать, проходясь самым острым ножом вдоль и поперек по и без того израненой душе. Просто вонзи уже в сердце да поглубже, чтобы основательно так подействовало. Шлюх своих приведи в дом, а почему нет? Наглядное пособие для меня, чтобы видела, что они все лучше меня. Ведь лучше, да?

Я могла бы понять и принять многое, но не открытое втаптывание в грязь. Зная, что я дома…жду его, что я в конце концов дышу им, такое сотворить?!

""Тебя там хоть любят? Лелеют, целуют? Тебя обнимают? Ты счастлив, ты весел?"".

Я вихрем влетаю в комнату и запираю дверь на засов, цепляясь влажными пальцами за ручку двери. Все. Мне хватит этих подачек, хватит делать шаг вперед и два назад, достаточно уже показал. Достаточно боли и агонии, я так больше не могу. Пусть в душе понимаю, что двери его не остановят, если он захочет войти, но я так делаю себе рубеж, возвожу стенку. Хватит."

"Стягивая с пальца кольцо, бросаю его через плечо, не глядя толком куда. Не обращая внимания, словно избавляюсь от болезненных оков, сдавливающих мою шею острыми иглами. Иногда полезно просто умереть, чтобы потом восстать из пепла, упасть на дно, а после оттолкнуться ногами и всплыть на поверхность. Я вытираю тыльной стороной ладони влагу с щек и отхожу от двери, погружаясь ногами в мягкий ковер, дарящий сейчас больше тепла, чем самый важный для меня человек в мире.

Слезы продолжают душить, но я стараюсь дышать глубоко, осознанно, делая короткие передышки. Просто отпусти ситуацию, Света. И я отпускаю.

Дни сливаются в одну неясную точку, маячившую перед глазами безобразным пятном. Никита несколько раз пытается заговорить со мной, даже перехватить, но я как кукла в его руках, не сопротивляюсь, но и не говорю с ним, не смотрю, не реагирую на сказанные фразы.