Нам с тобой нельзя

Руки сами собой опустились на неприкрытую платьем талию, это здорово тогда отрезвляло. Каждое касание как погружение в ледяную воду. Это моя Света, я ее растил с трех лет, да я купал ее и покупал ей куклы! Я ходил разбираться с обидчиками, пока Арслан был в отъезде, а Надя упорно заявляла, что нужно найти общий язык со всеми, все учила быть всепрощающей и всё понимающей.

Херь собачья, нужно сразу показывать что можно, а что нельзя в отношении других и себя самого.

Так вот я держал в руках свою Свету…ту, которая когда-то вся в зеленую крапину плакала у меня на руках из-за того, что ранки жгут, и что она некрасивая, и охеревал от происходящего пиздеца в своей башке, прокручивающий меня в мясорубке жизни.

—С Днем Рождения, семицветик, — прошептал в распущенные завитые волосы, пахнущие как сам мед. Я еще проморгался пару раз, чтобы отогнать наваждение. Ничерта. Взгляд уплывал вслед за Светой, плавно двигающейся в такт музыке, играющей в новомодном ресторане. Моя девочка весь вечер отжигала, попеременно танцевала с каждым из гостей, пока я накидывался пойлом, как придурок, под недоуменные взгляды Нади и Арслана.

—Чет ты совсем зеленый, Макар, — засмеялся и похлопал по спине друг. Уже друг. Я нервно ухмыльнулся, вливая в себя остатки пойла, когда к нам побежала Света, румяная и такая…моя.

—Никит, пойдем танцевать… — ладошки мягко обвили мою лапень, и я как загипнотизированный поплелся вслед. Баран на привязи. И танцевал, даже ни разу не отдавил ноги своему семицветику. Только сжимал все сильнее и сильнее, нарочно опуская голову ниже, чтобы как можно больше впитать в себя ее аромат. Долбанный придурок.

Помню, как после праздника пошел в клуб, где смачно так догнался, снял себе девицу, уверенный в том, что вся проблема именно в недостатке женского внимания. Но тогда мне это не помогло хоть и выбор был более, чем велик. Вернулся домой под утро, ненавидя и себя, и ту бабу, которая упорно пыталась заставить меня кончить, но даже в этом провалилась.

Я остался у Рашидовых на пару недель, пытаясь общаться со Светой как раньше, не вглядываться в долбанные короткие пижамы, от которых член стоял колом, стараясь удержать себя, пока по утрам Света, в большинстве случаев без лифчика, целовала меня в щеку, плотно прижимаясь всем телом. Невинно. Сто раз она меня так целовала, вот только раньше мне не хотелось повернуть голову и перехватить ее в губы в жадном поцелуе.

А тогда я просто кипел от острого желания попробовать нежную розовую плоть на вкус, обхватить пальцами выпирающие холмики, ощутить острые пики сосков немаленькой груди. Желание отзывалось покалыванием во всем теле. Я ненавидел себя за эти мысли, искал выход эмоциям, пока все не поменялось.