Нам с тобой нельзя

Помню, как мама увидела это чудо и вынесла папе мозги, а тот заявил, что ему нужна соска в приемной, чтобы мужики растекались повидлом, соглашались на все и сразу. Конечно, Рашидов без ума от своей жены, об этом только глухой не слышал, так что ни о каких походах налево и речи быть не могло, а вот Никита… сейчас он вечно ошивается в кабинете отца, и я понимаю, что это по работе, но ничего не могу с собой сделать, после универа приезжаю к нему и сажусь на удобном кожаном кресле, ожидая, когда он освободится. Под благовидным предлогом практики в строительной компании для всех, кто спрашивает, что же тут делает принцесса самого Арслана.

—Привет, — с порога выпаливаю, закрывая дверь на замок. Никита поднимает взгляд от бумаг, и моментально взор становится вязким, скользящим по губам горячими ожогами.

—Ты сегодня рано, практикантка, — он отъезжает от стола, освобождая мне место у себя на коленках. Я шагаю в теплые объятия, ныряя в приятный мужской запах, веду носом по щеке и заглядываю в глаза.

—Пар было меньше, заболел препод, — шепчу, обхватывая ладошками небритое лицо, большие пальцы мягко ложатся на мужественные губы, тронутые шрамом у уголка.

Мужчина прикусывает подушечку пальца, проводя языком вслед за касаниями зубов. Это моментально отзывается во мне множественными импульсами, локализующимися внизу живота. По телу проходит сладкая истома, цепляющая меня на крючок зависимости от Никиты.

Еще одна причина, по которой я тут ошиваюсь и вечно наблюдаю за ним, это то, что он ко мне не прикасается. Нет. Не так, он целует меня, трогает по-всякому, даже спит в обнимку, прижимаясь так сильно, что порой дышать сложно. Я непременно просыпаюсь укутанная ним, придавленная, разгоряченная от тепла мужского тела, но это все. Мы вместе завтракаем, и он уходит на работу.

Я много раз пыталась проявить инициативу, в своих попытках доходила до абсурда, прохаживаясь перед ним полуголая, но все, на что он был готов в такие моменты, это прижать меня к стене и порочно целовать в губы. Иногда проходился ладонями по бедрам, нырял пальцами под резинку трусиков и терпеливо сводил меня с ума пальцами, которые часто сменялись языком. Все это было не то, но, если бы не было и такой близости, я бы накрутила себя максимально. В моем мозгу всплывали разные вещи, от того, что он вполне мог пресытиться одним разом и потерять интерес, до …совсем кощунственного, а вдруг ему не понравилось?

В конце концов, я без понятия, как правильно, да и откуда мне было это знать? Сегодня я подхожу к вопросу более ответственно, с утра подготовила самый развратный комплект из всех, что у меня имелся с единственной целью, вечером сделать максимально много, чтобы сломать Никиту. Плевать на причины его замкнутого поведения.