Наследники Скорби (СИ)

— Гляди, ты ей лапу до крови отдавил, — покачал он головой.

— Дак, не видел же, — Ургай запер дверь Светлиной темницы и вернулся на скамью. — Дай.

Кошка свернулась на коленях выуча и благодарно заурчала, позволяя осмотреть переднюю лапу.

— Это не я. Видать, крыса цапнула, — покачал головой парень. — Ну, иди, иди, а то крефф тебя хватится.

С этими словами парень выставил рыжую охотницу прочь из казематов.

***

Беляну казалось — он окаменел. В этой темноте и холоде. Толстые стены и потолки давили на плечи. Воздух был влажным и затхлым, а в груди попеременно вздымались то страх, то гнев, то ярость, то снова страх. Чего он им сделал? Все, рассказал, ничего не утаил. За что ж его сюда, как скотину? Неужто убьют все же?

И горячие слезы катились по лицу. Да еще бешено стучало сердце, подпрыгивая к самому горлу. Билось яростно и просяще.

Он наверное, задремал… А проснулся оттого, что продрог. Это был плохой, очень плохой знак. В последние дни он мерз слишком часто. И силы то покидали без остатка, то переполняли, как половодье. Белян знал, что с ним происходит. Знал и боялся пуще всего. Убьют. Точно убьют.

Юноша сел на жестком топчане, обхватив руками трясущиеся плечи. Под низкими сводами каземата послышались разговоры. Пленник встал и подошел к решетке — послушать, о нем говорят или нет. Он едва успел приблизиться, как…

Чья-то крепкая сильная рука зажала ему рот, а другая обхватила за плечи с такой силой, что не дернуться.

Узник заорал бы изо всей силы, но не смог — держали крепко. Поэтому он в ужасе забился, не понимая, как в темнице мог оказаться кто-то еще, если она была пуста.

— Тихо, тихо, не трону, — шепотом сказали ему на ухо. — Не блажи, глупый. Тихо…

Он замер. Во-первых, потому что его явно не собирались убивать, во-вторых, потому, что говорили спокойно и даже ласково, а в-третьих потому, что голос был женским.

— Ты кто? — едва слышно спросил он, оборачиваясь.

В синильной тьме сверкнули золотом глаза.

— А тебе-то что?

Пол под ногами пленника закачался. А собеседница мягко отступила вглубь темницы. Теплое золото глаз блестело и переливалось.

— Ты…

— Чш-ш-ш…

Юноша слышал, что в коридоре каземата разгорелась яростная перепалка. Что-то громко говорили Охотники, им звонко вторил девичий голосок.

— Сколько дней осталось до исхода твоей луны? — негромко спросила гостья.

— Два… — ответил пленник и поник головой.

— Плохо дело. На.

Он услышал, как она мягко ступила ближе, а потом почувствовала сладкий запах и тепло кожи. Рассудок заволокла пелена, но юноша смог совладать с собой и отпихнул протянутую руку.

— Пей, дурень, — зашипела незнакомка. — Не то не успеешь. Да не бойся ты. Пей. Только меру знай.

Страшно, нестерпимо зачесались зубы. Во рту пересохло, язык сделался шершавым и словно распух.