Наследники Скорби (СИ)

"

"По телу разлилось обжигающее тепло, в голове шумело, но ноги слушались и он добрел до покойчика, не обстукивая плечами стены. Открыл дверь, ввалился внутрь, и тут все выпитое обрушилось разом. Целитель рухнул на скамью, потом поднял тяжелую бездумную голову и сказал кошке:

— Ты уж прости, рыжая…

Она зевнула и отвернулась.

В темноте и тишине Цитадели Ихтор уплывал в сон. Ему мерещился слабый свет лучины и, казалось, он снова на далекой заимке, а где-то рядом ходит женщина с косой цвета червонного золота. Он будто слышал жужжание ее веретена и даже то, как она тихо-тихо напевает песню, которую пели его старшие сестры…

Лес шумит вековой, шепчет тайны свои…

Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.

Лес да тьма за окном знают о моей любви,

А мое веретено только кружится быстрей.

Милый мой, торопись, чую я быть беде.

Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.

Тьму и лес я спрошу, о тебе: где ты, где?

А мое веретено только кружится быстрей.

Лес шептал: берегись, на опушке у ручья!

Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.

Ждет охотник его, ждет его западня…

А мое веретено только кружится быстрей.

Верю я, ты сильней. Для тебя нет преград.

Ой, прядись, моя нить, поровней, поровней.

Тьма-сестра, лес ночной — мне вернут тебя назад,

А мое веретено только кружится быстрей.

Ихтор хотел открыть глаза и сказать, что она поет неправильно, в этой песне другие слова! Какие охотники, какая тьма-сестра? Он даже оторвал голову от подушки и что-то недовольно замычал, но сестра погладила его по волосам и сказала, как говорила обычно:

— Спи уж, герой…

В этот миг он понял: все это — только сон, а тишину комнаты нарушает лишь громкое урчание Рыжки да свист ветра за окном.

***

— Эх ты, птаха, куда забралась! Если б не волколачья тропка и вовсе проглядел бы.

Клёна попыталась разлепить веки, но ничего не получилось. От долгого сидения в неудобной позе, от боли, тошноты, холода, голода и жажды у нее совсем не осталось сил.

Ночью разразился ураган. Девушка слышала, как падали деревья в лесу, как трещали могучие стволы, как ревел ветер. Но ее сосна стояла исполином, лишь стонала, раскачиваясь. Волки выли, вторя непогоде, и звучала в их жалобах глухая тоска, словно бы оплакивали они сгибшую деревню, растерзанных людей. Но то глупости. Выли, должно быть, от голода и досады. А потом, когда Клёна уже устала бояться, в прореху несущихся по небу туч ударила длинная кривая молния, похожая на огромную птичью лапу.

Белая вспышка озарила лес. Черные тени стали еще чернее, ветер взвыл, рванулся, и оглушительный треск многоголосыми раскатами обрушился на чащу. Девушка закричала от ужаса и боли в разбитой голове, еще плотнее вжалась в могучий ствол, а небесные хляби разверзлись…

С черной неоглядной вышины обрушился водопад.