Не отрекаются, любя...

Потому что он вернулся навсегда.

Домой. К любимой женщине. К семье.

К тому, без чего не мог вздохнуть полной грудью. К тому, по чему невыносимо тосковал. К её запаху. Её слезам. Узору венок под её кожей.

Её смеху и припухшим губам. Её сломанному ногтю, что невыносимо царапал кожу. Её волосам во рту и бритым подмышкам.

Он хотел её съесть. Всю. И целовать, целовать, зацеловывать без остатка. Не оставляя места на её теле больше никому.

Крошечная родинка на самом интимном месте.

Здравствуй, сладкая! Скучала по мне? И я.

Говорят, это как открывать новую планету — узнавать свою женщину заново.

Но это было лучше.

Это как открывать новую галактику. Столько новых звёзд!

Свежая пломба. Моя сладкоежка!

Седой волос. Прости, малыш, это из-за меня.

На животе едва заметные растяжки. Ты носила моего ребёнка. Счастье моё, как же я тебя за это люблю.

Моя святая и грешная.

Моя ложь и моя истина.

Моя погибель и спасение.

Люблю тебя.

До мурашек. До воя. До боли. До исступления.

Моя.

Люблю…

Он хрипел, шептал, задыхался.

Люблю…

Выводил губами на её губах. Руками — на её коже. Дрожью в её теле.

Люблю…

И никому больше не отдам.

Никогда.

Белка зарылась лицом в подушку. Но Марк знал, что она улыбается.

— Что будешь? Холодный гамбургер или кусок засохшей пиццы? — коснулся он поцелуем её плеча.

— М-м-м, даже не знаю что выбрать, всё так соблазнительно, — вынырнула Белка в путаницу своих волос.

Он осторожно раздвинул их и чмокнул её в нос.

— Не хочу есть, — отозвалась она, открыв один глаз.

— А что хочешь? Может, водку с мартини? — улыбнулся Марк.

Ждал, что она его стукнет. И ошибся. Белка обняла его за шею и горячо зашептала в ухо:

— Хочу знать о тебе всё-всё. Расскажи мне о себе.

Всё-всё это, конечно вряд ли, сладкая моя, положил Марк её голову на своё плечо, обнял, но кое-что да, тебе стоит обо мне знать.

— Значит, первые два года ты прожил в Таиланде? — спросила Белка, когда после короткого рассказа, где он не углублялся в подробности, Марк всё же разогрел и принёс им в кровать недоеденный гамбургер и бутылку пива.

— Да, первый из шестерых, тот, кто убил мою сестру, часто туда приезжал. Я потратил два года на то, чтобы всё спланировать и осуществить, — жуя, ответил Марк.

— А второй? — Белка от всего отказалась и всё ещё выглядела несчастной.

Реверт и не ждал, что за пару часов всё наладится. Но он точно знал на что готов ради того, чтобы она снова улыбалась и осталась с ним. На всё.

— Второй приезжал в столицу поразвлечься и оказался начальником закрытого гарнизона, охраняющего дальние рубежи нашей Родины. Такой местный царёк с замашками бога. Лётное поле сдал под секцию катания на квардроциклах. Местного председателя сельского поселения держал за холопа. Директора заповедника — за вассала.