Не отрекаются, любя...

Я как-то смотрела мексиканский сериал, там растворяли кокаин в текиле. Развозили дилерам просто как кактусовую водку в бутылках. Назвали её как-то смешно. Типа текила «Белый орёл». Но суть именно в слове «белый». Дилеры выпаривали алкоголь и продавали чистый высушенный кокаин. Но консервы ведь не выпаришь.

— В том-то и дело, — вздохнул Марк и отломил кусочек хлеба. Его, как и всё, что нашлось в холодильнике, тоже принёс Мамай.

— Если только… — Белка встала и достала из мусорного ведра банку.

Покрутила её в руках. Потом засунула в раковину, хорошенько помыла. Вытерла.

И теперь крутила в руках уже пустую и сухую.

— У меня только один вариант, — перевернула она банку кверху дном.

— Сейчас, — проглотив яичницу, Марк убрал тарелку. И вернулся со стамеской."

"— Подожди, это должно быть как-то не очень трудно, — пресекла Вера его попытку продырявить дно. И показала: может, поддеть бортик?

На то, чтобы подцепить острым лезвием стамески загнутый край жестянки, ушли доли секунды. И наверно, это можно было сделать даже обычным консервным ножом, но стамеской вышло аккуратнее. И эффективнее. Дно выпало. А следом за ним выпал пакетик с белым порошком.

— У меня нет слов, — моргал глазами Марк.

— И ты оказался прав, — кинула Вера.

Они вскрыли дно второй банки, даже не открывая её.

То же самое: между дном и фальшивым дном лежал пакетик с белым порошком.

— Особый, — ткнула Вера в надпись на этикетке, выделенную белым. Все остальные слова были написаны золотым и чёрным.

Марк протянул руку и прижал Белку к себе.

— Я знаю, что тысячу раз говорил тебе «люблю». Но пусть этот будет тысяча первый. И особый, — прижался он губами к её волосам. — Это единственное слово, что слышала от меня только ты. Никому я его не говорил и никогда не скажу другой женщине. Знай это.

— У нас неприятности? — подняла к нему Вера лицо.

— У меня, — коснулся он большим пальцем её щеки.

Но она покачала головой.

— У нас, Марк.

И он прекрасно знал, что его девочка сейчас не о чувствах, не о сантиментах, не о всяких глупостях вроде «люблю — не могу» и «мы вместе навек», а значит, всё будем делить на двоих. Она сказала «у нас», прекрасно сознавая в какую передрягу они оба попали. А после её рассказа о трастовом фонде и наркотиках на столе — особенно.

— Человек, который виноват в смерти моей сестры и человек, что убил твоего отца — это один и тот же человек, — выдохнул Марк.

Белка сплела его пальцы со своими, крепко сжала и посмотрела на него:

— Ты знаешь, что делать.

Марк кивнул. И она лишь крепче сжала его руку:

— Я с тобой.

А ведь всего пару часов назад Марку казалось, что он её потерял и это уже не поправимо. Но она здесь. Измученная, не простившая себя, уставшая и не счастливая, но в её потрясающих синих глазах он снова видел свет, что, казалось, навсегда потух.