Не отрекаются, любя...

Чистый, уютный, пахнущий свежестью дом, с белыми мраморными полами и развевающимися на ветру занавесками — именно такой дом почему-то всегда возникал у него перед глазами, когда он говорил «мой». Сейчас он думал о том, что люди считают успехом.

Говорила ли себе, падая вечером с бокалом вина в руке на эту кровать со смятым несвежим бельём в захламлённой квартире, поднимая над собой рахитичного котёнка, предприниматель года, владелица двух огромных строительных магазинов, с сайтом и отлаженной доставкой:

— Жизнь удалась!

Пела ли дурным голосом в душе по утрам что-нибудь боевое задорное?

Хрен знает, что там обычно поют миллионеры, собираясь утром на любимую работу.

И когда, оглядываясь назад, люди вдруг понимают, что у них всё прекрасно? Они добились всего, чего хотели. Успеха, денег, любви, счастья. Что да, они где-то там в списках счастливчиков, которых бог поцеловал в задницу.

А если деньги, успех, признание не спасают их от разочарований, горького пьянства в одиночестве и блохастых кошек в друзьях, то зачем это всё?

— Ешь, ешь маленькая, — гладила Вера кошку, что выхватывала из миски куски кошачьего рагу, словно и правда сидела тут неделю голодом. Хотя наверняка хозяйка, уходя утром на работу, её покормила.

Булькая, фонтанчиком лилась вода в электрической кошачьей поилке. Громко тикали настенные часы. В открытое окно доносился шум с дороги, что проходила прямо под окнами. Шум вечного движения, гонки, скоростей.

Марк убрал с сиденья дивана распятую на нём рубашку и сел, держа её в руках. Нет, сначала он положил её рядом, но потом стал искать пульт от телевизора, что висел на стене как раз напротив того места, что он занял, поэтому снова взял её в руку. А когда экран загорелся, просто не успел положить — вошла Вера.

Он поймал себя на том, что готов к отповеди. Белка всегда ругала его за то, что где бы ни оказался, дома, у себя, у неё, в гостях, первым делом включал телевизор.

— Словно тебе самому с собой скучно!

Сейчас бы он ей ответил: «Не скучно. Но чтобы в голову не лезли вот все эти мысли о бренном, о вечном, лучше занять мозги поглощением любого ненавязчивого контента».

Но она уставилась на злополучную рубашку.

Она не просто на неё уставилась. Вера забрала её у Марка и понюхала.

Он выключил телевизор и с недоумением посмотрел на её лицо, ещё в следах слёз, но какое-то озабоченное.

— Ты чего-то не знала о своей лучшей подруге? — спросил Марк.

— Я уверена, что не ей дарила эту рубашку, — расправила она клетчатую фланелевую ткань и встряхнула за плечи.

— Размер явно Зойкин, — может, и неудачно пошутил Марк, но Зойка со школы была девочкой крупной, бойкой, сильной и уверенной в себе."

"Глядя на бокалы, правда, теперь он сомневался, а так ли это на самом деле.