Не отрекаются, любя...

Её чистая белая кожа покрылась нежным розовым румянцем, трогательно раскрасив шею и лицо в рассветные тона.

— Немного это как? — совсем смутил её Марк своим удивлённым взглядом.

— Леплю из глины, разные… предметы. И мне нравится рисовать на коже. Но пока я рисую редко и только на своей, — она потупилась. — К сожалению, моя кожа слишком чувствительная и во мне нет тех совершенных изгибов мужского тела, что меня вдохновляют. Совершенства пропорций. Рельефа мышц. Упругости ягодиц. Но если ты позволишь… — она выразительно покосилась из-под ресниц на его задницу.

— Спасибо за комплемент мои ягодицам, — засмеялся Марк. — Но ты ещё не слишком мала их видеть? Сколько тебе? Пятнадцать?

— Шестнадцать, — трогательно сморщила она нос.

Но Марк позволит.

Конечно, не всё. И долгое стояние в странных позах в качестве натурщика для неё, и касание мягкой кисточки с прохладной краской к своей коже понравятся ему куда больше, чем удары жёсткого стека с лаковым шлепком.

А в день, когда Файлин исполнится восемнадцать, Марк наступит ногой на шею того самого мужика, что купил нарисованную говном картину. Первого из ублюдков, что развлеклись с его сестрой и… услышит его последний вздох.

Он будет идти к этому долгих два года.

В этот день он встанет на путь асассина. Путь безжалостного убийцы и благородного рыцаря, путь воина и авантюриста, путь мстителя и шарлатана…

…и совершит ошибку, за которую будет винить себя по сей день.

Глава 12. Вера

— Мамочка, а как её зовут? — умилительно сложив ручки, сидел Ванечка на корточках перед кошкой.

— Э-э-э… — Чёрт! Если бы Вера ещё знала, как зовут это худющее серое существо с тощим хвостом. — А-а-а..  Мышка!

— Кофку зовут мыфка? — посмотрел ребёнок на мать с недоверием.

— Да, — невинно пожала она плечами. — А почему нет?  Видишь она какая… серая.

— Ефь, мыфка! — подвинул он ей миску, что Вера поставила на пол.

И эта сволочь, без стыда и совести, не отказалась. Третий раз за утро.

— Надо бы ей что-нибудь от глистов купить, — покачала головой Верина мама. — Ест как не в себя. А такая худая. Пойду к обеду за хлебом, заверну в зоомагазин.

— Ага, и на меня там пару таблеток возьми, — сказала Вера себе под нос. — Я тоже… ем. И не толстею, ведьма.

Вчера она приехала домой поздно. Мама уже уложила Ваньку спать, и знакомство со зверем состоялось с утра. К Ванькиной радости. Он даже завтракать не стал, всё возился с этой кошечкой-подростком.

— А папа лугаться не будет? — поднял он голову.

— Не будет, малыш, — присев рядом, потрепала его Вера по голове.

— А мы мозьмём её домой?

Вот и как ему объяснить, что домой мы больше не вернёмся, что теперь наш дом здесь, нравится нам это или нет.

Но к счастью, сейчас у Веры было объяснение попроще."

"— Нет, малыш. Мы вернём её тёте Зое. Это же её кошечка.