Отец подруги

Я смотрю на дверь аудитории невидящим взглядом, а потом разворачиваюсь и чуть ли не бегу на улицу, едва сдерживая подступающие слезы."

"Меня колотит с такой силой, что зуб не попадает на зуб. От обиды, от унижения, от страха, от злости. Виктория Константиновна преподнесла моей маме все в таком свете, будто я проститутка, которая спит с Борисом за деньги и украшения? Или Лена? Я уже ничему не удивлюсь. Что я сделала плохого этим людям? За что они так со мной? Никто из них не имел права звонить моей матери и рассказывать о нашей связи с Борисом. Это должна была сделать я сама.

Опускаюсь на лавочку возле университета. Голова кружится от нехватки кислорода, перед глазами все расплывается от слез. Не знаю, сколько так сижу, но в чувство приводит телефон, который начинает издавать вибрацию в руке. Собрав ладонью влагу со щеки, я нажимаю зеленую кнопку и отвечаю Борису.

— Да, — пытаюсь, чтобы мой голос звучал ровнее, но эмоции сейчас на пределе. — Борис… — громко всхлипываю, потому что опять вспоминаю мамины слова и ультиматум. Как будто пощечину от нее получила.

— Что случилось? — доносится его строгий голос, когда я пытаюсь взять себя в руки и говорить нормально.

— Я в университете. То есть, рядом с ним, — бросаю взгляд на толпу молодежи, которая кучкуется возле здания и, как мне кажется, смотрит на меня с осуждением. — Сижу на лавочке.

С языка хочет сорваться просьба, чтобы он забрал меня, но Борис опережает:

— Сейчас буду, — завершает разговор.

Мое дыхание обрывается по новой, когда я вижу знакомую машину. Поднимаю сумку с колен и направляюсь к Борису, тяну на себя ручку и оказываюсь в салоне, где все пропитано любимым запахом. После тех слов, которые я сегодня услышала, мать никогда не одобрит мой выбор, что бы я не сказала и не сделала.

Борис фиксирует на мне взгляд, обводит лицо и задерживает его на ладонях, которыми я стискиваю лямки сумки.

— Маме узнала о наших отношениях… — тихо начинаю я, чувствуя, как глаза снова режет от слез. — Она думает, что я с тобой из-за денег... Настаивала, чтобы я вернулась домой, — отворачиваюсь к окну и прячу лицо.

Наверное, мне стоило побыть немного одной, чтобы как следует выплакаться, а потом пытаться с кем-то говорить. Я чувствую вину, что из-за меня страдает столько людей, и никак не могу справиться с отчаянием.

— Сона, — Борис накрывает мою руку своей. — Посмотри на меня, — просит он.

Я медленно поворачиваюсь, смаргивая слезы. Взгляд Бориса теплеет, он поднимает ладонь и проводит ею по моим волосам, отчего жечь в груди начинает лишь сильнее.

— Я позвоню ей и поговорю, — перемещает руку на мою щеку и вытирает мокрую дорожку. — Она изменит свое решение. Мы ничего предосудительного не делаем.

Я не склонна к пессимизму, но события этих дней выбивают почву из-под ног.