Отец подруги

Как спала?»

Секунд через десять телефон пикает ответным сообщением, прочесть которое мне не удается. В окне я замечаю знакомую фигуру в сером пальто, и, попросив водителя никуда не уезжать, спешно выхожу из машины.

— Ирина, можно вас на пару слов.

Мать Соны останавливается так резко, будто рядом с ее виском прогремел выстрел. Ее лицо, которое я привык видеть спокойным и отрешенным, сейчас излучает неприятие.

— По какому поводу? — холодно произносит она, крепче сжимая пакеты, которые держит в руках.

Если своим неприступным видом она пытается меня смутить, то зря.

Если уж я бросил все и прилетел сюда, ей, как минимум, придется меня выслушать. По тому, что я видел в больнице, она вовсе не бессердечная сволочь, и едва ли ей наплевать на счастье собственной дочери.

— О Соне, разумеется. Здесь неподалеку есть кафе. Удобнее разговаривать будет там."

"Мы заходим в небольшое здание.

— Мне кофе, — говорю я подошедшему официанту и вопросительно смотрю на Ирину: — Вы что будете?

Глядя мимо меня, мать Соны передергивает плечами:

— Ничего не буду, спасибо.

Я давлю в себе поднимающееся раздражение и прошу парня принести для нее чай.

В конце концов, никто не говорил, что будет легко. Для нее я беспринципный гад, совративший ее единственную дочь, и продраться через это удобное убеждение едва ли будет просто. Ведь если она хотя бы на секунду допустит мысль о том, что отношения между мной и Соной — обоюдное желание двух взрослых людей, перед ней встанет задача посерьезнее. Например, необходимость принять право дочери на самостоятельность и избавление от собственных страхов. Презирать кого-то всегда проще, чем понять.

— Можете начинать говорить, — отрывисто бросает Ирина. — Извините, но я устала после смены и хочу поскорее попасть домой.

Я с новым вниманием оглядываю ее лицо: уголки губ, опущенные вниз, запавшие от недосыпа глаза. Имею ли я право осуждать ее за то, что видит мир так, как ей удобно? Скорее всего, не имею. Ее жизнь сильно отличается от моей, и дело не только в материальном достатке. В женщине напротив, моей, по сути, ровеснице, чувствуется бесконечная усталость и скованность стереотипами. И, скорее всего, у нее уже долгое время никого нет.

Откуда здесь взяться пониманию того, что происходит между мной и Соной?

— Я привык говорить напрямую, поэтому едва ли смогу быть достаточно деликатным, как вы этого ждете. Что бы вы ни думали о моих отношениях с Соной, особенно с учетом того, как вам их преподнесли, вы ошибаетесь. Для меня Сона — особенная девушка, иначе я бы здесь не сидел. Моя дочь, которую я тоже очень люблю, ровесница вашей, и я догадываюсь, что вы можете чувствовать.

— Вот именно, — обвинительно вставляет женщина.