Не проси прощения (СИ)

Ирина размышляла об этом до самого вечера, испытывая странное смятение из-за того, что Витя за весь день так ничего и не написал. Думала даже сама написать, вертела телефон в руке, сидя на кухне, но в итоге отложила в сторону. Не стоит, только зря давать напрасную надежду…

А утром в воскресенье, едва Ирина продрала глаза, как в дверь позвонили. Она вылезла из-под одеяла, поёжившись из-за холода, царящего в квартире, накинула поверх ночной рубашки шерстяной платок и пошла в коридор, чтобы посмотреть в глазок. И изрядно удивилась, обнаружив за дверью близнецов.

Максим и Марина стояли с какими-то баулами в руках и переминались с ноги на ногу. Ирина уставилась на них с изумлением, не спеша открывать дверь и не понимая, что они делают возле её квартиры в такую рань, да ещё и вдвоём?

— Сова, открывай! Медведь пришёл! — выкрикнул Макс, будто почувствовав, что мать стоит и смотрит на них в глазок, не понимая, сон это или явь. Ирина моргнула, отстранилась от двери и щёлкнула замком, впуская близнецов в квартиру.

— Доброе утро, мам, — произнесли они хором, шагнув внутрь, и по очереди обняли её. Поставили сумки на пол и начали раздеваться, деловито осматриваясь. Очень деловито — так, словно собирались немедленно начать ремонт.

— А что вы тут… — начала Ирина, но дочь её перебила.

— Мы решили в гости к тебе наведаться. А то ты уже месяц, как вернулась, а мы до сих пор у тебя не были. Посмотрим, как живёшь…

— Как в СССР, — хмыкнул Макс, разуваясь. — Не хватает только проигрывателя и пластинок. И лампы Ильича. Мам, у тебя тапочки есть?

— Да, конечно, сейчас дам.

— А сама иди оденься, — строго заметила Марина, неодобрительно поглядывая на маму в ночной рубашке. — А то замёрзнешь. Холодно у тебя тут.

— Да, не жарко… — растерянно ответила Ирина и действительно вернулась в комнату — переодеваться в домашний костюм. А когда переоделась, выяснилось, что близнецы на кухне готовят завтрак и сервируют стол…

— Мам, где у тебя… — выкрикнула Марина, шуруя по полкам. — А, вот, нашла! Сейчас мы всё сделаем, как ты любишь. Садись!

— Да я бы умылась… — пробормотала Ирина, с откровенным удивлением наблюдая за Максом, который ловко и споро замешивал тесто для сырников. Это был её любимый завтрак, но сама для себя Ирина сырники никогда не делала — лень было. Обходилась бутербродами и кофе. Заодно и посуды меньше… Вот, кстати, о посуде... — Ребят, я рада, конечно, очень, но…

— Мы всё помоем! — отрезал сын, сразу поняв, что хотела уточнить мать. — Всё до последней вилки, мам!

— Ну ладно тогда, — впервые за утро улыбнулась Ирина и ушла в ванную.

Следующие несколько часов прошли более чем странно. Ирину уже давно никто не кормил и не обхаживал, и ощущение, когда о тебе заботятся, причём искренне, было напрочь забыто.