Немоногамия (СИ)

И я прекрасно знаю, что при всем желании не смогу сдвинуться с места пока он не отпустит.

— Как можно скорее. Вопрос с документами Вова решит.

Ян кривовато улыбается. Его ладони перемещаются на поясницу, заставляя меня упереться животом в крепкое тело и на секунду задохнуться от запаха, тепла и близости до сих пор любимого мужчины."

"— Вижу, продуктивно провели ночь. Потрахались, распланировали будущее, — глухо произносит Каминский.

— Перестань, — толкаю его в плечи. — Надеюсь, ты не ждёшь, что я начну оправдываться?

Муж с лёгкостью размыкает объятия, и я тут же делаю несколько шагов назад, чтобы оказаться на более безопасном расстоянии, где все мои рецепторы успокоятся и придут в норму.

Ян поднимается со стула, подходит к окну. Открыв его настежь, находит в кармане пачку сигарет и щёлкает зажигалкой. Я не могу не смотреть как подрагивают его пальцы при каждой затяжке.

— Тебе будет лучше с сыном, — честно говорю. — Они нуждаются в тебе, Каминский.

В груди с новой силой дребезжит уснувшая обида. Из-за неё срывается голос, учащается дыхание. Я впервые озвучиваю то, что так сильно терзало меня долгие месяцы. Со временем боль притупилась, но стоило посмотреть в переписку — как вспыхнуло с новой силой. Пора наконец признать, что мужчина, которого я полюбила, мне не принадлежит. Помимо меня у него есть другая, более насыщенная жизнь.

«Что бы я делала без тебя, Ян?», — было написано в сообщении.

А я? Что буду делать без него я?

Адская смесь из ревности прокатывается от макушки до пяток, сокрушительно сжигая всё хорошее на своём пути. Я делаю вдох-выдох и проглатываю ком, застрявший в горле. Наверное, стоило раньше его отпустить.

— Спасибо за совет, — совсем недружелюбно отвечает Ян, выдыхая в окно серый дым и встав в профиль.

Я вижу как дёргается его кадык, как напрягаются плечи. О внебрачном ребёнке мы так ни разу и не поговорили.

Когда я только получила фото, то тут же позвонила Каминскому, пытаясь найти опровержение, но чем больше он говорил, тем сильнее я понимала, что муж давно успел получить новый статус. Вот только мне почему-то забыл или не захотел сообщить.

«Маленькая, успокойся. Я приеду и подробно тебе объясню».

Приехал, когда было поздно. Первым же рейсом, но я успела сделать аборт в другом городе, чтобы не узнала свекровь.

Разговаривать больше не хотелось. Да и смысл? Как только Ян пытался поднять неприятную тему, я вспыхивала и била его словами.

Не признавалась откуда взяла информацию, не отвечала на его вопросы. Не могла по-другому. Просто не могла. Ненависть переполняла меня настолько, что глушила здравый смысл.

Что бы Ян ни сказал — это вряд ли бы утешило меня и смягчило потеряю, которая заключалась не только в нерождённом общем малыше, но и в несбывшихся надеждах.