Немоногамия (СИ)

Всё, чего бы я сейчас хотела – развернуться и уехать куда глаза глядят из дома, где когда-то мы мечтали растить совместных детей.

— Позволь я хотя бы пластырь наклею, — снова подаю голос.

Ян лишь пожимает плечами и садится на высокий барный стул, ожидая, что я всё сделаю сама. Впрочем, мне не сложно.

Я открываю аптечку, достаю оттуда вату, антисептик и пластырь с нарисованными ромашками. Каминский недовольно выгибает бровь, когда видит, что именно я собираюсь приклеить ему на лицо. Молчаливо спрашивает: другого не нашлось? Я лишь вымученно улыбаюсь и встаю на носочки между его широко разведённых ног.

— Будет больно, — на всякий случай предупреждаю.

После чего, не жалея, выливаю много антисептика на ватный диск и задерживаю дыхание, прикасаясь к израненной коже.

— Рассечение глубокое, — произношу на одном выдохе. — Наверное, останется шрам.

Я чувствую, что муж неотрывно на меня смотрит судя по жжению на щеках и губах. Мы близко и в то же время слишком далеко друг от друга.

Ян продолжает молчать пока я распаковываю пластырь и фиксирую его над левой бровью, расправляя края и стараясь действовать максимально осторожно.

— Готово, — отчитываюсь о проделанной работе.

Пытаюсь сделать шаг, чтобы отступить, но Каминский неожиданно опускает ладони на мои бёдра и рвано, со свистом выдыхает. В висках громко взрывается пульс, в горле пересыхает. Ян тянется ко мне губами и делает захват на шее. Его напускное равнодушие терпит крушение, точно как и моё.

В последний момент, чтобы не наделать ещё больших глупостей, я успеваю отвернуться. Ян мажет губами по моей щеке и болезненно стягивает волосы на затылке.

— Да блядь, — глухо произносит он.

Моё сердце обрывается и кубарем несётся вниз.

— Мы переспали, — говорю тихо-тихо.

То, что происходит сейчас между нами — это не про чувства и любовь. Это предсмертная агония с которой нужно как можно скорее покончить.

— Я уже догадался, — усмехается Ян. – Теперь что? Летишь в Штаты?

Глава 41.

***

Взгляд Яна становится жёстче. Он сжимает челюсти, хмурится. И я заранее понимаю, что адекватного диалога у нас не получится. Впрочем, после ночи, проведённой с Титовым, я на это и не надеялась.

По моему плану дальше следовало бы долгожданное молчание, полное разочарование в браке и совместное решение о разводе. Никаких скандалов и претензий.

Действительность оказалась иной. Каминский несмотря на злость, которой пропитана каждая его клетка — потянулся за поцелуем, а я чуть было не ответила.

— Да, лечу, — отвечаю как можно увереннее, хотя Вове до сих пор не сумела дать вразумительного согласия.

Ян кивает, будто этого и ждал.

— Ясно. Когда?

Его ладони по-прежнему лежат на моих бёдрах. В зависимости от настроения Каминский то нежно поглаживает, то грубо впивается пальцами в кожу.