Непогода

Тиканье настенных часов и приглушенное гудение холодильника действуют на меня умиротворяющее. Я делаю один глоток воды за другим, и спокойствие постепенно заменяет собой былую нервозность. Сонм тревожных мыслей утихает, и опустевшее вдруг сознание кажется мне благословением.

Наконец, почувствовав намек на сонливость, я ставлю стакан на тумбу и отправляюсь обратно. На полпути к двери спальни меня останавливает тихий, чуть хриплый голос Антона:

– Вера? – Я вздрагиваю от неожиданности и оборачиваюсь.

– Ты не спишь? – спрашиваю я шепотом, хотя смысла в этом больше нет.

Антон сидит на постели, опустив босые ноги на пол. Скомканный в кучу плед лежит поблизости, и я вижу линию обнаженных спины и плеч.

– Нет. – Антон рвано качает головой. – Не смог уснуть. Ты тоже?

– Да, – соглашаюсь я необдуманно: не так давно я претворялась перед ним крепко спящей.

Антон, похоже, не обращает внимания на мою оговорку.

– Посидишь со мной? – предлагает он вдруг. – Если еще не хочешь спать.

– Не хочу. – Я неспешно подхожу ближе и занимаю место рядом. – Как ты сейчас?

– Нормально. – Антон пожимает плечами.

 – Наверное. Странно, – продолжает он, когда я уже решаю, что больше двух слов за раз от него не услышу. – Думаю о каких-то обыденных вещах. Не об отце, не о том, что больше его не увижу, а… – Он качает головой. Пусть я не вижу, но чувствую, что сейчас он грустно усмехается. – О том, как помогать матери, справится ли она там или нужно уговаривать ее на переезд. Что делать с их домом и все в этом роде.

– Мне кажется, – начинаю я осторожно, – этих мыслей нельзя избежать. И, вероятно, не стоит.

– Почему? – Антон поворачивается ко мне.

– Потому что так легче. – Я смотрю на собственные руки, терзающие край пледа. – Мысли о предстоящих в будущем проблемах дают время привыкнуть к тому, что ни решить, ни изменить нельзя.

Глава 27

Он медленно кивает, принимая мои слова, и произносит:

– Я говорил тебе, что ты пугающе мудра для своих лет?"

"Повернувшись к нему, я слабо улыбаюсь этой попытке разрядить обстановку.

– Не припомню.

– Жаль. – В интонации его голоса угадывается неожиданная серьезность, и я поспешно склоняю голову, не сумев совладать с собственными реакциями.

 – Тобой сложно не восхищаться.

Втянутый внутрь воздух застревает в горле, когда меня настигает последняя сказанная Антоном фраза. За секунды тело становится тяжелым и неподвижно-каменным, сердце гулким эхом, будто в пещере, бьется о ребра, оглушая.

В области висков нарастает болезненный стук. Застывшие мышцы подчиняются мне неохотно, и новый вдох, необходимый и живительный, удается сделать не сразу.

Наконец, время начинает идти своим чередом. Я возвращаюсь в действительность.

– Ты преувеличиваешь.