Невыносимое одиночество

Но Марке Кристине больше нравилось жить в провинции. Анетта с сыном Домиником тоже жила в Мёрбю, в так называемом «охотничьем домике» или же в «охотничьей хижине». Большинство же называло его «охотничьим замком».

Упаковывая свои вещи, Марка Кристина сдвинула брови: она вдруг вспомнила разговор с мужем незадолго до его отъезда.

— Габриэл! — крикнула она из своей комнаты, — Разве Микаел не может теперь вернуться домой?

— А зачем? Чем дольше он служит, тем быстрее растет в чине.

«Но в жизни есть что-то еще помимо офицерских чинов», — подумала она.

— Но он не был дома целых пять лет! Он еще не видел сына и…

— Что же тебя так озадачивает?

— Мне не нравится французская горничная Анетты. Она такая подлиза, это так неприятно…

Габриэл Оксенштерн вышел из своей комнаты. Он был еще молод и хорош собой, с характерными для Оксенштернов бровями, темными и густыми. Их брак был очень счастливым, что в значительной мере объяснялось тем, что они были оба яркими личностями с сильными характерами, или, возможно, вопреки этому?

— Ты хочешь, чтобы он приехал? — спросил он, — Ну что ж, посмотрим. Сейчас Микаел должен быть в Ливландии, насколько мне известно.

— Это туда вы собираетесь?

— Нет, мы собираемся в Щецин или в Кенигсберг, а это далеко от Ливландии.

— У тебя имеются какие-либо сведения о Микаеле?

— Говорят, у него все превосходно. Исполнительный, немногословный — отличный солдат.

— Да, но хорошо ли ему там? Я могу читать между строк в его редких письмах.

— Чепуха! У тебя слишком буйная фантазия. Лично мне нравятся эти письма: лаконичные, видно, что пишет военный. Да, Микаел хорошо продвигается по службе. Все идет как надо. Помню, как бывало в походе…

Марка Кристина заткнула уши, не желая слушать его солдатские воспоминания, которые она слышала уже сотни раз. Да, ему было что вспомнить.

Думая об этом, она одновременно решала, пригодится ли ей в дороге бутылочно-зеленое платье для верховой езды. В это время кто-то пришел, она услышала голоса в прихожей. А, это Анетта с малышом. Она просияла.

— Иди сюда, Анетта, я упаковываю вещи. Помоги мне выбрать то, что нужно женщине, отправляющейся в военный поход!

Некоторое время они вместе перебирали платья. Потом уселись, чтобы поболтать.

Анетта с восхищением смотрела на своего маленького сына, игравшего на полу. Она так любила его! Вся ее жизнь сошлась на нем. Она так нянчилась с ним, что Марка Кристина порой только качала головой."

"— Такое воспитание не принесет пользы ни тебе, ни ему, — сказала она.

— Да, но он такой чудесный! — оправдывалась Анетта.

— В самом, деле. Как жаль, что Микаел не видел его все эти годы.

Она протянула руки к маленькому проказнику, и тот сразу же подошел к ней. Доминику было теперь почти четыре года.