Невыносимое одиночество

Но для него это мало что значило: Биргитта была прекрасна такой, как она есть.

Ах, дорогой Микаел! У него были возвышенные мысли относительно этой девушки. Однако его тяга к ней не была столь безоблачно сверхчувственной, как он этого хотел. Не задумываясь над тем, почему он это делает, он тщательно мылся перед тем, как отправиться к ней. Почти всю свою жизнь Микаел прожил как монах, поэтому те чувства, которые разбудила в нем Биргитта, были гораздо более телесными и осязаемыми, чем он того хотел. Он пускал пыль в глаза самому себе — и ему это нравилось.

— Ну? — спросил отец Биргитты. — Ты что-нибудь выведала у него?

Она презрительно фыркнула.

— Все, что хотела. Никогда не встречала более доверчивого человека.

Она изложила то, что ей удалось узнать.

— Но я еще не выяснила планов шведского короля относительно Польши и Ливландии. Я сделаю это завтра, когда явится мой офицеришка. Насколько мне известно, его семья близка к королю, поэтому он кое-что знает.

— Только не теряй голову, — рассудительно предупредила ее мать.

Во взгляде Биргитты появилась какая-то мечтательность, она улыбнулась.

— Он очень мил, но не более того. Кстати, он спрашивал про щенка, Я обещала ему показать собаку завтра. Где она?

— Да, где щенок? — спросил отец. Мать недовольно наморщила лоб.

— Я дала слуге распоряжение убить его.

— Но, мамочка! — воскликнула Биргитта. — Что я скажу Микаелу?

Отец подошел к колокольчику и вызвал слугу, который тут же явился.

— Ну, как, ты убил щенка?

Слуга хмыкнул.

— Я сейчас же сделаю это. Как только найду его. Он снова удрал куда-то.

— Нет, не надо, — торопливо перебила его мать. — Не убивай его! Найди его, искупай, смажь раны и покорми! Это важно. Завтра придет шведский солдат, чтобы взглянуть на собаку.

— Будет сделано, Ваша милость.

— Не говорят ли в городе что-нибудь о русских?

— Сегодня приходил коробейник. Он слышал, что царь собрал войско к востоку от Чудского озера. Большое войско!

Все трое фон Стейерхорнов с горечью усмехнулись. Имея сведения о планах шведов, они не боялись прихода царских войск.

Чарующе-прекрасный, окрашенный в цвета индиго вечер воцарился над исстрадавшейся землей Ливландии. Крики журавлиных стай, летящих на север, раздавались в поднебесье.

Дама в черном ожидала Микаела возле ворот. Она была, как обычно, одета в плащ с капюшоном из добротной черной материи, ее руки были плотно скрещены на груди, чтобы хоть как-то сохранить тепло. Темно-русые волосы были уложены в старомодную прическу. Несмотря на простоту одежды, она выглядела не менее величественно, чем иная королева.

— Пойдем со мной, Микаел! Моему имению грозит беда,

И они вместе направились к высоким воротам. Она отошла в сторону, чтобы он открыл их для нее, указала ему на факел и кресало, и он зажег огонь.