Невыносимое одиночество

Этот мальчик понимал куда больше.

И тут Микаел спросил:

— А дед? Уже много лет мне хотелось увидеть моего деда. Неужели я…

— Нет, ты не опоздал, Микаел, — сказала Лив. — Твой дед, мой брат Аре, лежит тяжело раненый в соседней комнате. На него упало дерево, когда рубили лес.

— У меня было какое-то предчувствие, — сказал Микаел. — Когда это случилось?

— Почти месяц назад.

Он задумался, потом кивнул.

— Именно тогда Доминик сказал, что нам надо торопиться сюда. Я же решил, что речь идет обо мне.

— Я вижу, что ты нездоров, Микаел, — сказал Маттиас. — Что-нибудь серьезное?

Бросив торопливый взгляд на своего сына, он беспечно произнес:

— Не думаю.

Все поняли.

— Ты должен знать все, — сказал Бранд. — Мы все тяжело переживаем трагедию, происшедшую в лесу. Сын тети Лив, Таральд, пытался оттащить моего отца в сторону от падающей ели. Дерево задело и его.

Микаел растерянно переводил взгляд с одного на другого.

— Значит, он…

— Нет, ему не удалось отскочить…

— Твой отец? — спросил он, повернувшись к Маттиасу. — И муж Ирьи, не так ли?

— Да, — ответили те.

— Мне тяжело об этом слышать.

— Таральд уже три недели покоится в земле, — спокойно произнесла Ирья. — Скорбь о нем превратилась в прекрасные воспоминания. И теперь мы делаем все, чтобы спасти дядю Аре.

Лив встала.

— Пойдемте же! Я хочу присутствовать при встрече Аре с его шведскими родственниками. Матильда, жена Бранда, дежурит возле него. Я заменю ее. Ах, этого дня он ждал целых двадцать лет! Его очень огорчало то, что он сойдет в могилу, так и не увидев тебя.

— Значит, он… безнадежен?

Лив вздохнула.

— Боюсь, что это так.

С ними пошли все, кому хватило места в спальне, когда-то принадлежавшей Тенгелю и Силье, а потом Тарье, отцу Микаела.

Женщина, напоминавшая саму Матерь Землю, встала и приветствовала их.

Аре неподвижно лежал в постели. Его лицо было почти таким же белым, как его волосы и борода. Но темные глаза горели.

— Аре, — мягко произнесла Лив, — к тебе пришли.

Старик посмотрел на Микаела, потом на Доминика, потом снова на Микаела. Все остальные молчали.

— Добрый день, дед, — тихо сказал Микаел. Глаза Аре наполнились слезами. Он протянул руку и взял за руку внука.

— Я знал, что ты когда-нибудь придешь, — сказал он. — Я боялся только, что это будет слишком поздно. Я ждал тебя, мой мальчик.

— Меня тянуло сюда, — ответил Микаел. — Нас разлучила война.

Аре было трудно говорить.

— Благословляю тебя, — медленно произнес он. — Благословляю тебя. А это, должно быть, твой сын? Истинный сын Людей Льда, как я вижу.

— Да, это Доминик. Его мать француженка, поэтому у него такое имя.

— Она не приехала?

— На этот раз, нет.

Анетта… Что она там делает сейчас? Плачет на руках Анри? Она быстро утешится. Как только вернется Доминик скорбь ее улетучится.