Нежные листья, ядовитые корни

Бабкин любил длинные волосы у женщин, но даже он вынужден был признать, что Саша могла бы обриться наголо, и это ни капли не испортило бы ее.

Он вообще не мог представить, что могло бы испортить это лицо. Выразительные линии подбородка и скул, каким-то особым образом широко расставленные глаза, чуть вздернутые к вискам… Бабкин сосредоточился, пытаясь поймать неуловимую особенность, делающую ее лицо таким притягательным. Бесполезно. То же самое, что ловить руками мираж.

Саша Стриженова открыла настежь окно, закурила и выпустила дым из бледных губ.

– Простите, я не предложила вам. Вы будете?

– Нет, спасибо.

Она села на стул очень прямо, не касаясь лопатками спинки.

– Вы занимались в балетной студии? – вдруг спросил Илюшин.

– Что, простите? Нет. Почему вы так решили?

– Осанка.

– Ах, это… – Саша невесело усмехнулась. – Последствия старой травмы. Мануальный терапевт запретил мне сутулиться. Но вы ведь не обо мне пришли говорить, правда?

«Нет, если только ты – не Юля Зинчук, – мысленно ответил Бабкин. А Стриж вполне могла быть ею. – Старая травма, говоришь?»

– А Юлька Зинчук ради дурака Демьянова даже научилась танцевать, – сердито сказала она. – Ходила в студию в нашем Доме культуры.

Она замолчала. Ни Бабкин, ни Макар не торопили ее. Илюшин тихо надеялся, что отель сэкономил на качественных детекторах дыма, и ее рассказ не перебьется свирепым воем сирены.

Из окна потянуло зверским холодом. Стриженова как будто не замечала его.

– Может быть, начнете с того, кто это придумал? – осторожно предложил Бабкин.

– Нет. – Она покачала головой. – Начать надо с того, что Демьянову нравились куклы-златовласки. Роскошные красотки с расстегнутыми верхними пуговицами блузок, а не тихие отличницы с косичками.

Илюшин со всей отчетливостью вдруг увидел, что сама Саша когда-то была именно такой: тихой и с косичками. И ей тоже нравился похожий на ожившую римскую статую Лёшка Демьянов, с мускулами, широкой улыбкой и отсутствием всякой рефлексии. Но она не решилась сделать того, что Юлька Зинчук. Или просто не сообразила.

– Юлька начала себя менять, – сказала Саша. – Ориентиром она выбрала Рогозину. Сначала осветлила и завила волосы в дивные кудри. Таких золотых волн, как у Светки, конечно, не получилось, но все равно было красиво. Потом она научилась краситься в точности как Светка. В ней как будто проступало новое лицо на фоне блеклого старого. И знаете, на Юльку хотелось смотреть.

Илюшин начал понимать логику одиннадцатиклассницы Юли Зинчук. Если рядом есть девочка, которая нравится всем, включая мальчика, который нравится тебе, то что самое простое? Подражать ей.

«Своеобразная идея. Но ведь оправдала себя».