Невместе

Кажется, мама говорила, что, если знобит, надо согреваться, несмотря на температуру. Надеюсь, я не сделаю хуже.

Укрываю ее сверху и еще раз ощупываю все лицо и шею, касаюсь ладоней, проверяя, не ледяные ли они, как в прошлый раз, и глажу ее по щеке пальцем.

– Ты такой теплый… – говорит она тихо совсем, но мне удается услышать. – А мне холодно.

Ей холодно. А я теплый. А еще она в полубреду и вряд ли соображает хоть что-то, но в голове щелкает сразу. Ничто не согреет так, как теплое живое тело рядом, а согреть в объятиях я вполне могу.

Поэтому укладываюсь рядом с ней, обнимаю двумя руками, прижимаю к себе близко-близко, переплетаю наши ноги и ловлю себя на том, что без остановки целую ее волосы, висок, щеку и ушко, грея еще и таким способом.

– Не уходи, – шепчет она полусонно, прижимаясь ко мне ближе.

– Не уйду, Саш. Спи, сейчас согреешься. Я тут, с тобой.

– Только не уходи…

– Не уйду.

Никогда.

Глава 19

СашаИз какого-то сладкого сна меня выводит жуткая сухость во рту. Как будто в рот насыпали песка, настолько это ужасно. Я через силу открываю глаза, но в комнате темнота. Видимо, ночь. На руке нет часов, а где телефон, чтобы посмотреть время, я тоже не знаю.

Мне безумно хочется пить, а еще хочется в туалет. Я чувствую себя чуть лучше, потому что, кажется, температура спала. Теперь мне до жути жарко, хочется срочно подышать свежим воздухом и раздеться, потому что в вещах, в которые меня укутал Тимур, можно и зимой без верхней одежды на улице не замерзнуть.

Пытаюсь потянуться, тело ломит от пережитой температуры и все еще гуляющего по организму вируса, хочется хрустнуть каждым суставом, чтобы избавиться от этого ощущения. Но потянуться не могу, мне что-то мешает… Меня словно придавило к кровати какой-то плитой, и я не могу пошевелиться.

Кручу головой по подушке и слышу позади себя какое-то бормотание. Чего?

– Да не вертись ты, у меня и так полный рот твоих волос, – негромко говорит Тимур, и я застываю, пытаясь понять, какого черта тут вообще происходит.

Мигом просыпаюсь окончательно, и тогда картина происходящего отлично вырисовывается в моей голове. Очевидно, позади меня лежит Тимур и какого-то черта обнимает, обхватив рукой поперек живота. Он лежит очень близко, катастрофически.

– Какого хрена, Тимур? – спрашиваю и тут же морщусь. Хорошее самочувствие было наглым обманом, горло все еще дико болит. Хриплю как старый дед, ужас.

– А? Доброе утро, – отвечает он жутко сонным голосом и вместо того, чтобы отпустить меня, прижимает к себе еще сильнее и, господи боже, целует в макушку. Я точно проснулась? Точно-точно? Потому что мне кажется, что все это сон. Причем дурной.