Никому о нас не говори (СИ)

Будто бы других вариантов будущего мне не уготовано.

— Не закатывай глаза, дорогая. Это жизнь, — фыркает мама, пристукнув кулаком по столешнице. — Я тоже думала когда-то, что это всё мимо меня. Но тот козлина слишком хорошо запудрил мне мозги, а потом сбежал, узнав о беременности. Не случись всего этого, моя жизнь могла сложиться иначе. У тебя был бы нормальный отец, и мы бы не жили в этой старой хрущёвке.

Смотрю на внезапно расхорохорившуюся маму. Так и хочется сказать, что не встреть она моего отца, то и меня сейчас могло бы не быть. Напротив неё стоял бы, возможно, вообще другой ребёнок и радостно уже дожаривал котлеты.

А стою перед ней я, которая, кажется, завралась уже по уши…

И я чувствую себя отвратительно, только проблемы это не решает… Отвожу взгляд от маминого лица и снова смотрю на свои пальцы, мешающие фарш."

"— Мне теперь общаться только с лицами женского пола и дома сидеть? — интересуюсь сухо у мамы.

— Не утрируй, — цыкает она. — Никто дома тебя не запирает. Я всего лишь хочу, чтобы ты не спускала своё время на всякие странные связи, пьяные вечеринки и не залетела в восемнадцать.

Ты должна учиться в первую очередь.

— Знаю. Я так и делаю, — мой ответ неожиданно выходит каким-то раздражённым.

Я не могу это скрыть, потому что в груди оно так и клокочет. Слышу тяжёлый вздох.

— Тогда ответь этому Тимуру: если он тупой и не может сделать всё сам, то это исключительно его проблемы. Поняла? — сердито бросает она.

Мне остаётся только буркнуть себе под нос:

— Поняла.

Ещё несколько секунд мама стоит рядом. Кажется, она действительно ждёт, что я сейчас возьму телефон. Но я делаю вид, что ничего интереснее фарша для котлет сейчас в моей жизни не существует.

Усердно отбиваю мясную заготовку в миске и пытаюсь дышать спокойно.

Если мне и стоит что-то написать Горину, то это явно не про английский. Он там свечи жжёт. Может, вообще уже всё спалил…

И выйти на связь с Тимуром мне удаётся только через час, не раньше. Мама, как цербер, сидит со мной на кухне, пока я жарю котлеты. То чай пьёт, то по телефону с соседкой болтает, но взгляда с меня не сводит.

Тогда как мои глаза то и дело косятся на телефон, лежащий на столе. Никаких новых сообщений от Тимура больше нет.

А я до зуда в ладонях жду хоть какой-нибудь секунды, чтобы схватить мобильный.

И только когда я убираю последнюю грязную тарелку после готовки, мама решает оставить меня с уборкой наедине. Уходит из кухни в ванную и, похоже, собирается там задержаться.

Мокрыми руками я хватаю свой телефон. Разблокировав, открываю переписку с Тимуром. Последние три сообщения — три жуткие фотографии горящих свечей с разных ракурсов — он прислал мне больше часа назад и позже в сети не появлялся.