Никому о нас не говори (СИ)

Я бы забил и остался здесь, пока погода не наладится. — Неожиданно рука Тимура, что держит дымящуюся кружку с чаем, оказывается протянута ко мне.

— Но дождь может идти до утра, — говорю растерянно, гипнотизируя татуированные ладони. Горин и забота? А ещё он излучает несвойственное ему спокойствие.

— Значит, до утра. Потом и я смогу отвезти тебя в город. Бери чай. — Он настойчиво вручает мне кружку.

Обхватываю её, ощущая обжигающее тепло. И вдруг всё нервное напряжение уже не кажется таким страшным. Теперь меня больше пугает мысль, что я действительно могу застрять здесь до утра…

— Мама с ума сойдёт, — качаю головой.

— А если она в полицию обратится?

— А ты думаешь, они сразу объявят план «Перехват», чтобы найти совершеннолетнюю, которая сказала маме, что ночует у подружки? — хмыкает Тимур.

Только я не отвечаю на его вопрос. Потому что не знаю, что ответить. Смотрю на дымящийся чай в кружке, а мысли прыгают в моей голове. Не знаю, за какую хвататься. Бояться утренних разборок с мамой или остаться на ночь с Тимуром? И от второй мысли дрожь по телу гораздо сильнее… Как мне быть-то?

— Ань, — уже тихо добавляет Тимур, — напиши ей сейчас, что будешь дома утром.

Это лучше, чем в полном молчании у тебя отключится телефон, а маму ты предупредить не успеешь.

Я глубоко вдыхаю тёплый запах чая. Прав ли сейчас Горин? Да кто его знает? Но что-то в словах Тимура есть.

Моя мама всё-таки получает это сообщение, которое я пишу трясущимися пальцами:

«Мама, пожалуйста, постарайся не нервничать. Со мной правда всё хорошо. Я всё объясню завтра. Телефон разряжен. Мне придётся его выключить. Утром буду дома».

А после отрубаю свой мобильный. Мне не лезет ни чай, который пришлось отставить обратно на стол, ни что-либо другое.

Я просто плюхаюсь на диван и в полумраке веранды нахожу взглядом Тимура. Сунув руки в карманы, он подпирает пятой точкой стол и смотрит на меня в упор.

— Спать? — голос Тимура чуть садится. Вдобавок, он как-то нервно проводит рукой по затылку. Мне кажется, или Горин вдруг напрягается?

Я лишь рассеянно жму плечами на его вопрос.

— Тогда вставай. Надо разобрать, — Горин кивает на диван.

Послушно выполняю указание, и через минуту наше будущее спальное место с валяющимися на нём пледами уже разложено, а я и Горин стоим возле него с двух разных сторон.

И почему-то неловкость слишком ощутимо вклинивается между нами. Прежде чем задать вопрос, Тимур даже прокашливается:

— Ты с краю или у окна?

Мне уже жарко. Понимаю, что глупо сейчас задавать вопрос, будем ли мы здесь спать вместе? Я же ещё не совсем дура. Диван-то перед нами один…

— У окна, — неуверенно лепечу я, покрываясь горячими мурашками.

— Прошу, — Тимур жестом указывает на диван.

И я сама не верю в то, что делаю.