Никому о нас не говори (СИ)

Осторожно присаживаюсь на край дивана, снимаю кроссовки и залезаю дальше, к окну. Хватаю первый попавшийся плед за край, тащу на себя, накрываю им ноги, укладываюсь солдатиком, а потом укрываюсь уже по шею.

Всё моё тело напряжено. Утыкаюсь взглядом в потолок с полоской света от фонаря, а сердце колотится с такой силой, что его стук отдаёт в горло. Особенно когда краем глаза замечаю, как Тимур усаживается на диван, заводит руку за шею, цепляется пальцами за капюшон своего худи. Одно движение, и он легко стягивает с себя кофту, кидает её на подлокотник дивана, а заодно и поднимает край футболки, обнажая спину почти до лопаток.

И меня то ли холодом ошпаривает, то ли жаром – сама толком не понимаю свои ощущения, когда в голове проносится мысль, что Тимур сейчас может раздеваться и дальше. Он же не станет этого делать? Он же не может спать в чём мама родила? Я ничего с себя снимать точно не стану. Так и буду спать в джинсах и толстовке.

Благо на этом стриптиз заканчивается. Тимур одёргивает футболку обратно, скрывая под ней рисунок стрелы на спине, забирает второй плед и укладывается рядом.

А я зажмуриваюсь.

Часть дивана под Тимуром издаёт скрип, а потом всё затихает. Слышно только, как ноют от шквалистого ветра деревья в саду за окном, и потоки воды, льющиеся с крыши.

Я так и лежу, крепко зажмурившись и боясь пошевелиться. Пальцами стискиваю край пледа, что натянут на меня по самую шею. Прислушиваюсь к тому, что происходит рядом со мной по левую руку. Сколько там между мной и Тимуром ничтожного расстояния? Сантиметры? Миллиметры?

И что мне вообще теперь делать? Вряд ли я сейчас вот просто так возьму и усну."

"Я не могу отпустить мысль, что буду ночевать на одном диване с Тимуром.

Она въедается в меня, и от этого холодеют ладони. И ещё у меня уже затекло тело. Я словно на горошине лежу: держать себя в одном положении вдруг становится слишком невыносимо. Только сдвинуться и на сотую долю миллиметра не решаюсь. А если задену Тимура?

Я могу только открыть глаза и искоса посмотреть влево. Жёлто-тусклый свет фонаря с улицы падает точно на ту часть дивана, на которой лежит Тимур. В отличие от меня, он весьма вальяжно развалился на своей половине: плечи расправлены, руки под затылком, локти широко разведены, голова чуть запрокинута, а грудь очень медленно поднимается и опускается, демонстрируя равномерное и спокойное дыхание.

А я так же напряжена и сжата, как пружина. Лежу по струнке ровно. Только глаза косятся на Тимура.

Неужели спит? Смотрю на расслабленный профиль, чуть приоткрытые, выразительные губы… и всё напряжение во мне становится уже волной нервного трепета. Мою грудь тут же распирает от желания выдохнуть это из себя. Мне нужен просто воздух.