Никому о нас не говори (СИ)

Все звуки превращаются у меня в голове в жуткий, парализующий шум.

Сердце готово вырваться из груди, но заворожённо всё смотрю и смотрю, как Тимур с каждым своим движением и полученным ударом превращается во что-то дикое и неуправляемое...

Он отталкивает от себя противника и сразу же бьёт ему в грудь ногой. Валит на пол и снова наносит удар…

Глаза Тима горят. На лице оскал. Да, Тимур именно скалится, как зверь, обнажая зубы.

Страшно и одновременно невозможно смотреть на него такого. Мне видна вся его злость и ненависть. В каждой каменной мышце, каждом отточенном движении.

Я чувствую это через расстояние между нами. И понимаю то, о чём он мне сказал сегодня в машине по пути сюда:«Для меня это просто способ ощутить свободу»."

"Но неожиданно Тимур пропадает из моего поля зрения. Я больше не вижу сильных, жилистых рук и широкоплечего торса. Испуганно задерживаю дыхание. И потом с ужасом понимаю: Тим теперь сам лежит на лопатках, а его соперник уже вовсю впечатывает кулаки ему в живот и рёбра.

Это всего за секунду! За одну чёртову секунду всё изменилось.

Тимур лежит на полу и получает снова и снова размашистые удары.

У меня леденеет душа.

Тим ставит перед собой блок руками, закрывая лицо. Его тело напряжено и сжато, как пружина. А тот парень всё бьёт и бьёт Тима. Зверски и отчаянно. Народ у ринга гудит.

И страх топит меня уже с головой. Она кружится, и ноги мои слабеют. Я не могу на это смотреть. Я себя действительно переоценила. Не готова вот так стоять и наблюдать, как Тимур дерётся. Как его бьют…

И опять мои внутренности стискивает тошнотворный спазм. Я зажмуриваюсь и медленно отодвигаюсь от щели между плитами.

Дышу, хватая ртом спёртый воздух.

Сползаю по холодной стене к полу. Сажусь на корточки и слышу монотонно-тяжёлое уханье толпы!

Прикладываю к ушам ладони и нарушаю главный запрет Тимура: не снимать с головы капюшон. Но он сам сползает с макушки, а я не могу оторвать ладони от ушей, чтобы натянуть его обратно.

Я не хочу слышать того, что происходит там, за этой проклятой чёрной стеной.

Глаза наполняются слезами, готовыми заскользить по моим щекам. Внутри всё слиплось от страха и тошноты.

А за стеной уже стоит адский вой.

— Ну сучёныш. Молодец, — слышу голос Пахома через доносящиеся крики толпы.

Я поднимаю голову и открываю глаза. Он снова стоит рядом со мной в этом узком коридорчике и пускает сизый дым. И улыбается во весь кривозубый рот.

— Чего сидишь? Ты глянь, как раскулачил твой звездюк по рингу того чувака.

— Раскулачил? — боязливо переспрашиваю я.

— Ага. Я ж сказал — не ссы. Тимур выиграл. Готовься сегодня поздравлять своего героя, — Пахом подмигивает мне и заодно показывает языком и щекой пошлый жест, обозначающий минет.

Я замираю, сидя на корточках.