Никому о нас не говори (СИ)

Поэтому сейчас я заставляю себя хотя бы просто сесть на кровати. Спускаю ноги на пол и касаюсь левой, босой стопой чего-то прохладного. Бросаю взгляд вниз. Мой телефон!

Игнорирую жуткую тяжесть в мышцах, быстро наклоняюсь и беру гаджет в руки. Не с первого раза отёкшими пальцами снимаю блокировку с его экрана.

Сердце пропускает удар. Ничего. Ни звонка. Ни сообщения. Горечь разочарования стискивает горло. Тимур ничего не написал.

Прикрываю глаза, к которым уже подкатывают жгучие слёзы.

Кажется, вчера я всё испортила. Неужели я могла подумать, что, поцеловав Тимура, получу на это ответ? Какой идиоткой нужно быть, чтобы полезть к нему со своими чувствами? Как я вообще позволила себе влюбиться в Тима? Когда я это сделала?

Чего я ждала? Хеппи-энда? Жарких объятий и признаний?

— Аня! — слышится недовольный крик мамы из-за двери спальни.

Втягиваю носом воздух и сжимаю телефон в ладони. Главное — не пустить слезу при маме.

Все утренние сборы и процедуры я совершаю на автомате. Принимаю душ, чищу зубы, стягиваю волосы в тугой хвост на затылке и даже не глажу помятую рубашку в клетку. Просто надеваю её на себя, заправив в чёрные джинсы.

В голове какая-то вязкая каша. Примерно такая же, которую мама ставит передо мной на завтрак. Я просто мешаю её ложкой не в силах запихнуть в себя ни грамма. Так и сижу, сгорбившись над несчастной тарелкой.

— Как переночевала? — а вот мама с удовольствием уже доедает овсянку.

— Хорошо, — отвечаю вяло и всё-таки засовываю в рот ложку каши.

Приходится давить рвотный рефлекс, когда проглатываю овсянку. И, видимо, это слишком заметно отображается у меня на лице.

— Ты не заболела? — мама сразу же становится обеспокоенной.

— Выглядишь не очень.

Я едва не хмыкаю вслух. А как должна выглядеть та, кто вчера раскрыла свои чувства, но так ничего и не получила в ответ?

— Не выспалась, — отвечаю маме.

— Сериалы поди опять свои полночи смотрела, — бурчит она. — Сегодня сколько пар?

— Две.

— Значит, придёшь примерно часам к двум. Я как раз посплю после дежурства, а потом мы…

Но рассказ о маминых планах прерывает мой завибрировавший телефон на углу стола. Два кратких «вж», означающих входящие сообщения.

Я словно удар током получаю. Сразу же вздрагиваю, а сердце подпрыгивает в груди.

Кидаю взгляд на телефон, только вот заглянуть на светящийся экран не успеваю. Мой смартфон оказывается в руках у мамы.

— Тебе сообщение, — констатирует она.

Я бледнею. И с ужасом наблюдаю, как мама смотрит в экран моего телефона. Ведь там в уведомлениях видно и отправителя, и содержание сообщения. Леденящая мысль проскакивает у меня в голове. А что, если это Тимур? Что, если он написал мне по поводу вчерашнего?

— Дай телефон, — срывающимся голосом прошу маму.