Никому о нас не говори (СИ)

Но по самой академии уже поползли слухи. На следующий день после беседы с ректором Соня напрямую меня спросила: правда ли, что за драку с Петровой я теперь могу вылететь посреди семестра?

Врать я ей не стала. После такой новости она весь день сама ходила как пришибленная.

Да и одногруппники тихо перешёптывались за моей спиной. Лишь наша староста попыталась аккуратно узнать, в чём дело. Я так же аккуратно ответила, что пока не хочу общаться на эту тему.

Я снова ходила к ректору в надежде услышать от него что-то другое. Но он лишь посоветовал попробовать договориться с Полиной лично.

Договориться? Да она даже ещё на парах не появлялась, как и Красно. Какая печальная ирония, а? Отчисляют меня, а на учёбе не думают показываться другие.

Но не стану же я говорить с Петровой об этом в переписке?

Единственный, с кем я переписываюсь сейчас, — это Тимур. Только общение с ним и спасает меня. Мы с ним шлём друг другу сообщения много и часто. Особенно по вечерам.

И даже в нашей ситуации он находит удачный момент, чтобы прислать свой голый торс с какой-нибудь пошлой подписью. Я краснею и мгновенно забываю о своих проблемах. Была бы хоть крошечная возможность, я бы сорвалась к нему. Даже посреди ночи. На какой-нибудь попутке. В любую погоду. Я очень скучаю. У меня так ноет в груди... Перед тем как уснуть, закрываю глаза и представляю себя на том скрипучем диване рядом с Тимом.

Только из-за контроля моей мамы увидеться нам удаётся лишь через несколько дней.

Тим ждёт меня через пару кварталов от академии. Это я попросила его не светиться перед всеми. Пока что мне хватает внимания от одногруппников.

Но, как только я вижу знакомую иномарку, припаркованную вдоль тротуара среди других машин, к ногам словно крылья прирастают. Бегу в сторону чёрного автомобиля Тимура чуть ли не вприпрыжку, забыв вообще обо всём на свете. Даже о том, что сегодня я точно не одевалась для свидания. Из дома я вышла в сером растянутом свитшоте и старых джинсах. Но от предвкушения встречи с Тимом сердце колотится в миллионы раз быстрее. А когда оказываюсь в салоне машины, оно замирает.

— Привет, — тихо здороваюсь с Тимом, усевшись на пассажирское сиденье. Укладываю на колени свою сумку и нервно заправляю за ухо распушившиеся от бега волосы. Как-то после нескольких дней общения лишь по телефону моей смелости поубавилось. Я вдруг ощущаю подкатывающее к щекам смущение.

— Привет, — отвечает он, а его губ касается улыбка. Тимур неизменно во всём чёрном: худи, джинсы...

Несколько секунд мы молча смотрим друг на друга. Взгляда не могу оторвать от каждой черты лица Тима. Небритый, с заметно отросшей не только щетиной, но и причёской. Бритоголовым его уже не назовёшь. Теперь Тим просто коротко стриженный.